- Ты здесь до дня Урожая, не стоит устанавливать свои порядки, - раздраженно бросил Янур, отвернувшись.

   - Ты сам взял в жены ведьму, дорогой демон, - съязвила в ответ. – Придется потерпеть!

   Глухое рычание стало мне ответом.

   - Редроуз, это уже ни в какие ворота! – громкий надрывный вопль ворвался в наши уши.

   В кузню вбежал шарик на ножках, похожий на ожившего снеговика, которого по недоразумению нарядили в мужской костюм. Круглая голова, покрытая испариной, сияла, как игрушка на елке в новый год. Руки порхали в воздухе так, будто он отмахивался от роя пчел, решившего его покусать. 

   - Что еще стряслось? – с тоской выдохнул Янур.

   - Ваш отпрыск!.. – Шарик указал на двух высоких парней, которые втащили внутрь брыкающегося мальчишку лет четырнадцати – очевидно, это и есть старший сын Том. – Этот чертенок… - он осекся под тяжелым взглядом демона и тут же исправился, - этот егозун разрушил нам два сарая, повалил забор и лишил мою супругу лучшего платья! 

   - История, должно быть, занимательная, - Янур хмыкнул. – С удовольствием послушаю!

   - А нам вот было не смешно, когда ваш отпрыск оседлал моего лучшего борова, будто это лошадь! – обиделся Шарик. – К нему, кстати, свиней привозят со всей страны! В очередь записываются! 

   - Личная жизнь хряка мне мало интересна, - намекнул демон.

   - А я вот порой ему завидую, - пробормотал мужчина. – То есть, дело в том, - спохватился он, - что неизвестно теперь, не потерял ли он свою, э-э, производительность! После такого-то стрессу! 

   Шарик достал платок, промокнул лысую черепушку и продолжил:

   - Так вот, ваш отрок сел на него верхом и помчался по двору, выкрикивая какие-то непристойности.

   - Забавное, вероятно, было зрелище, - пробормотал Янур, пряча усмешку. 

   - Моей жене так не показалось! – обиделся мужчина. – Когда ваш сын снес столбы, к которым крепились бельевые веревки, все чистое шлепнулось в грязь!

   - Это хряк снес, а не я! – уточнил сын Янура. – Я ему кричал, что надо свернуть, но этот жирдяй не послушался! – подумав, он добавил, - наверное, потому что необъезженный еще.

    - Помолчите, юноша! – Шарик укоризненно посмотрел на него. – Так вот, Редроуз, моя жена выскочила из дома, увидев весь этот бардак в окно, и эти двое – хряк и ваш сын на нем, предварительно разрушив сараи, сбили ее с ног! Бедная моя Дженни рухнула прямо в грязь! А на ней было надето лучшее платье, которое дорого мне стоило – пошито ведь у лучшей портнихи, в столице! 

   - Врет он все! – возмущенно прокричал мальчишка.

   Извернувшись, он пнул одного из парней, которые крепко его держали, по колену. Тот, охнув, согнулся и выпустил хулигана.

   - Чего бы это на Дженни лучшее платье было, скажите на милость? – Том упер руки в талию. – Она со скалкой из дому выскочила, и перемазана вся была в муке! Кто ж пирожки лепит в праздничных нарядах?

   - Дельное замечание, - одобрил Янур, усмехнувшись. – Жду вашего ответа, Уолтерсон. Варианта ведь всего два: либо ваша женушка слаба на головушку, либо вы огляделись, и платье было обычным.

   - Может, огляделся, прошу прощения, - порозовев, как белый дом в алых лучах заката, пробормотал Шарик. – Но! Это не меняет самого факта творимого вашим наследником беспредела! И нанесенного им ущерба! 

   - Не велик там и ущерб, - шмыгнув носом, уточнил наследник. – Две сарайки, что на соплях стояли, да белье перестирать. 

   - И хряку нанесена серьезная моральная травма! – поспешил добавить Уолтерсон. – Производителю нашему, кормильцу! К нему со всей страны хрюшек привозят, в очередь записываются! 

   - Сколько? – усмехнувшись, спросил Янур.

   - Ну, чисто по-соседски если, то, - Шарик сделал вид, что задумался. – Знаете, из уважения перед вами я готов взять натурой.

   - В каком смысле? – поперхнулся демон.

   - Ворота мои чугунные покосились уже, - пожаловался мужчина. – Петли, видать, гуляют. Новые бы выковать да поставить. И я все готов забыть, Редроуз!

   - Положим, забывчивостью вы, Уолтерсон, как раз не страдаете, - уточнил Янур. – Но я согласен на ваши условия.

   - С вами приятно иметь дело, Редроуз! – повеселел Шарик.

   Мужчины обменялись рукопожатием и гости, наконец-то, заметили меня.

   - О, простите мою вопиющую невоспитанность, леди Редроуз! – Уолтерсон подскочил и отвесил поклон.

   Чем он мажет лысину, чтобы так сияла? Задалась я вопросом, но вслух проявила радушие:

   - Что вы, господин Уолтерсон! В свете обстоятельств ваша забывчивость простительна! Особенно, если учитывать нанесенную хряку моральную травму! 

   Пружинка хихикнула в кулачок.

   - Ваша супруга юна, прекрасна, но так мудра! – глаза Шарика пробежались по мне, заставив почувствовать себя свинкой, которую привезли на случку к ранимому поросю, на котором катался юный чертик Том.

   - Не буду вас более задерживать, - намекнул Янур. – Мне еще моего свинтуса воспитывать.