Немного покружила по озеру, поняла, что выдохлась, хочу есть и дать отдых мышцам сильнее, чем стесняюсь, но всё же попыталась самостоятельно выбраться из воды со стороны кустов.

— Плыви сюда, Алессаль, — тут же велел братец, поднимаясь и направляясь к озеру. Через плечо он перекинул небольшое полотенце, которым я вполне могла обернуть бёдра. — Так уж и быть, зажмурюсь, когда буду тебя доставать.

В голосе звучала откровенная провокация, но отказываться от щедрого предложения из глупого чувства противоречия я не стала, поблагодарила и протянула руки навстречу его рукам.

Он подхватил меня, словно пушинку, помог обрести равновесие и отвернулся, позволяя спокойно стереть капли воды с кожи, просушить волосы и немного прикрыться.

Видимо, моя эмоциональная речь о скромности возымела эффект: он не подглядывал, не пугал, не делал резких движений.

— Ты вернёшь моё платье? — уточнила, надеясь, что меня не заставят разгуливать полуголой по полянке, чтобы окончательно обсохнуть и впитать кожей летающие крупицы магии.

— В нём уже нет необходимости, сегодня мы не успеем в город, придётся ночевать в ближайшей деревне. Выбери любую удобную одежду в походном сундуке. Мне уже можно открывать глаза?

— Подожди, пока я оденусь. Пожалуйста, — добавила, бегом направляясь к карете.

Когда я вернулась к пледам, облачённая в мужской костюм, глаза Рагнара вновь изменили цвет. Расплавленный металл радужки вызывал озноб во всём теле. Я чувствовала его недовольство, но не могла определить причину. Если бы дело было лишь в брюках, их не положили бы в гардероб.

— Ты недоволен моим внешним видом? — уточнила, усаживаясь напротив мужчины и протягивая руку к бутерброду с мясом и овощами.

— Ты заплела волосы в косы, так делают лишь воины. Мне не нравится. Распусти.

И вновь отрывистые команды.

И вновь я завожусь от его тона и готова язвить и ёрничать.

— А я обожаю косы, они подходят моему боевому характеру, — ответила без запинки и демонстративно откусила кусочек хрустящей корочки домашнего хлеба. — Боже, как вкусно, — простонала, на долю секунды позабыв о споре с братом и желании отстаивать свои права.

Тяжёлый и недовольный взгляд Рагнара ни капли не смущал. Я с удовольствием насладилась едой из замка, затем уничтожила заботливо собранную братцем малину и бессовестно допила его вино, потому что мне он налил травяной чай.

На дерзкую выходку Рагнар лишь молча долил вина в опустевший кубок.

— Извини, — не удержалась и всё–таки повинилась. Вести себя столь нагло и беспардонно получалось из рук вон плохо. Но ещё глоток сделала, благодарно кивнув.

— Я уже говорил: я и всё, что мне принадлежит, в твоём полном распоряжении, Алессаль.

Осоловело хлопнула глазами. Вино казалось совсем не крепким и тем меня обмануло. Ужас в том, что Рагнар стал невозможно привлекательным. И эти его заявления… Такие мужские, щедрые… Я знала, что каждое его слово имеет вес и…

— Пожалуй, вина достаточно, — заметила, передавая кубок мужчине.

— Я думаю, тебе вообще не стоит пить, Алессаль. Ты смотришь на меня, словно я — мороженое, — проворковал он так, словно готов был спаивать меня денно и нощно.

— Неправда, — выдохнула, отдавая себе отчёт, что нагло вру. Коварный напиток сделал своё грязное дело и я поддалась чарам привлекательного братца.

— Облизываешь губы, выглядишь плотоядно. Мне раздеваться? Я ведь не могу отказать прекрасной даме и…

— Размечтался, — фыркнула недовольно, однако недовольна была своим поведением, а не его. — Поехали уже, куда мы там едем.

Принялась спешно собирать остатки пиршества в корзину, но неловко дёрнулась, покачнулась, ткнула плечом в недвижимую, точно скала, фигуру брата.

И ведь учила мама, что нельзя разводить суматоху, когда торопишься! И была права! Кое–кто сделал вид, что принял неловкость за намёк.

— Опасаюсь за свою невинность. Ты точно не набросишься на меня в полумраке кареты? — развеселился Рагнар, допивая вино и помогая с посудой.

Ну, гад! Ещё издеваться надо мной будет!

Улыбается, а глазами так и зыркает. Бесстыжий.

И взгляды его — что прикосновения. Горячат кожу, кипятят кровь, воспламеняют мысли. Идея воспользоваться ситуацией, забраться на колени к шикарному мужчине, целовать его твёрдые, красиво изогнутые губы, обнимать широкие плечи, совсем не кажется смешной или неприятной. Напротив. И руки работают чётко, уверенно и быстро — будто я действительно тороплюсь закончить с делами, оказаться в карете и воплотить самые смелые фантазии, пока не протрезвела и не передумала.

Вдали хрустнула ветка и я моргнула.

О чём думаю вообще?

— Что в вине? Оно с секретом? — уточнила, ощутив, как заплетается язык.

— Нет. Ты плавала несколько часов и устала. Это закономерный итог. Не волнуйся, — успокоил Рагнар.

— Мне нужно было напиться, чтобы ты заговорил со мной по–человечески? — осведомилась обиженно.

— По–человечески — это как с ребёнком? — хмыкнул мужчина.