— Млекопитающие такие, северные. Они живут среди льдов и охотятся в воде, у них слой жира в несколько сантиметров, потому и не мёрзнут. Людей, которые специально тренируют тело заплывами в холодной воде, называют «моржами», но я к такой температуре не привыкла, — объяснила ясно, чётко и — увы! — нервно.

— Холодная вода полезна для здоровья, но если ты боишься, — начал провокатор так издевательски, что я взбудоражилась, собралась с духом, распрямила плечи и приготовилась дать отпор.

Знал бы он, чего я сейчас боюсь! И вода здесь явно не на первом месте.

Итак, выбираем максимально занудный тон девочки–заучки, такой точно снизит градус напряжения между нашими телами.

— Не боюсь, а не приучена. Организм необходимо закаливать постепенно, начиная с небольшого понижения…

Дослушивать Рагнар не стал и безжалостно толкнул в воду. Успела удивиться неожиданно тёплой и приятной температуре, этим же отвлеклась и прозевала главное — дно отсутствовало. Я не зашла по щиколотку или по колено. Я провалилась в другую стихию!

Нырнув с головой, не растерялась, затаила дыхание, схватилась за скользкую корягу и замерла в ожидании, когда братец испугается, что утопил вверенную ему сводную сестрёнку. Начнёт нервничать, переживать. Нырнёт в одежде на мои поиски…

Злорадство придавало сил и улучшало настроение. Страшно хотелось посмотреть наверх, но я не позволила себе этой слабости, Рагнар должен видеть только светлое облачко волос. Если он, конечно, что–то видит. Если нет — так ему и надо!

Лёгкие уже горели огнём, когда я услышала плеск воды.

Победа! Он нырнул! Не выдержала душа поэта!

Однако в следующее мгновение поняла, что натворила, и ужаснулась.

Нет уж, касаться моего обнажённого тела этому «спасителю» я больше не позволю! Ну его! С ним и в одежде–то опасно! Здесь и место подходящее: вокруг ни души, лес тёмный. Кусты вокруг, опять же. У этой растительности в принципе дурная слава, даже выражение есть: «утащил в кусты». Не будем рисковать.

В несколько гребков достигла поверхности, сделала долгожданный глоток наполненного хвоей и малиной воздуха, улыбнулась счастливой улыбкой человека, который сделал гадость, и замерла, услышав тихий плеск за спиной.

— Бесстыжая, — проговорил Рагнар.

Его голос звучал неожиданно низко и вибрацией отдавался в теле, словно перестраивая все системы организма, подгоняя под мужские нужды.

Моргнула, пытаясь избавиться от наваждения.

Разум фиксировал происходящее трезво, но предательское тело горело огнём, точно по венам струилось золотистое просекко с мириадами колючих мелких пузырьков.

Так, Алеся, возьми себя в руки. Ты современная девушка, а не какая–то впечатлительная барышня семнадцатого века, тебя этим не пронять. Не пронять, я сказала!

Обернулась к братцу, уверенно держась на воде и принимая залихватский вид.

— Учусь у любимого старшего братика, — ответила ехидно и неспешно поплыла, делая вид, что изо всех сил наслаждаюсь плаванием.

Впрочем, плавать я любила, так что в актёрской игре не было особой необходимости, кроме того, чем сильнее удалялась от Рагнара, тем шире растягивалась улыбка.

До тех пор, пока не услышала очередную команду.

— Плыви сюда.

— А не хочу! — заявила дерзко, продолжая неспешное умиротворяющее движение.

— В твоих интер–ресах делать то, что я говор–рю, — прилетело в спину. — Немедленно!

Обернулась и показала ему язык.

— В моих интересах хоть немного насладиться вашим противным миром. Я впервые за неделю получаю удовольствие, отстань, — попросила по–человечески.

— Алессаль, прошу, не спорь.

Брови взлетели от того, сколько усталости прозвучало в его голосе. Неожиданно.

Не зная, как поступить, остановилась.

Мы застыли друг напротив друга, каждый у своего берега, но сомнений в том, что это расстояние не обеспечивает безопасность, у меня не было.

— Почему я должна тебя слушать? Почему не могу просто насладиться моментом и поплавать? Мне и так непросто. Ты лишил меня одежды, силой столкнул в воду… Я уже делаю то, что ты хочешь! — закончила недовольно.

— Не буди во мне зверя, — рыкнул он, реагируя на мой резкий тон.

— А я не боюсь хомячков! — рявкнула в ответ стандартной шуткой из телевизора совершенно машинально.

Зря. Очень зря.

Но когда я раскаивалась в собственных словах?

Рагнар замер. Лицо превратилось в маску.

— Ты непокорна и своенравна, — проговорил он недовольно.

— Да. И горжусь этим, — ответила, плавая по своей стороне озера и держа опасного собеседника в поле зрения. — Вообще, Рагнар, мы ходим по кругу и с этим нужно что–то делать. Ты совершенно не уважаешь моё личное пространство и относишься ко мне, как к вещи какой–то. Напоминаю: я человек. У меня есть права и… чувства, — закончила, чуть не ступив на скользкую дорожку, ведь этот непробиваемый тип при слове «обязанности» тут же начнёт их перечислять. В лучшем случае до завтра. Не сомневаюсь, что там будет весь набор из «списка махрового шовиниста».