Пролог

Здесь, в этом непонятном то ли полусне то ли полуяви, Стефан выглядел иначе: здоровым и полным сил, хоть и повзрослевшим. Таким я представляла его в те редкие мгновения, когда тоска одерживала вверх над попранной гордостью и не исчезнувшей за годы обидой, и мои мысли о нем отправлялись в свободное плаванье. 

Раздавшаяся в плечах и груди крепкая фигура Стефана источала силу — физическую и магическую, почти опьяняя, что было и раньше, но теперь проявилось в полной мере. Изумрудные глаза сияли ярче, чем я помнила, длинный прямой нос стал чуточку шире, на мощных скулах темнела жесткая щетина. Столь любимые мной губы были непривычно сжаты в тонкую линию, тогда как в прошлом на них чаще всего играла легкая, добрая усмешка. 

Эти самые губы, разомкнувшись, произнесли совсем не то, что я рассчитывала услышать: 

— Уж неважно, чем меня прокляли, Аурелия. Чем скорее ты поймешь, что моя смерть неотвратима, тем лучше.

— Что ты такое говоришь? — изумилась я. — Ты просто должен рассказать мне все, что знаешь о случившемся, и мы найдем способ тебя исцелить! 

— Нет, — произнес он резко. — Исцелить меня невозможно. Забудь об этом, Аурелия. 

Мы стояли лицом к лицу. Изумрудное пламя в его глазах сверкало гневном и убежденностью, что были мне знакомы по нашим особенно острым спорам в прошлом. Стефан принял решение, и как его переубедить, я пока не представляла. Однако поражение в борьбе с его упрямством в мои планы уж точно не вписывалось. 

— Зачем же я тогда здесь? — Я запрокинула голову, стараясь придать себе хотя бы немного внушительности в попытке посмотреть на Стефана сверху  вниз. — Если исцелить тебя невозможно, то зачем тебе целительница? 

Уголок его губ слабо дернулся. Направленный на меня взгляд смягчился. 

— Что, если я всего лишь хотел встретиться с тобой в последний раз? — сказал он. 

Глава 1

До полуночи оставалось меньше четверти часа, но до самого рассвета мне предстояло позабыть о сне. Каждый месяц, когда в полнолуние свойства лекарственных растений достигали пика, все целительницы и целители были заняты важным и неотложным делом — изготовлением снадобий. 

На уставших за день трудов ногах я спешно перемещалась между забитыми доверху шкафчиками и большим деревянным столом. Несколько минут спустя пучки сухих трав и стеклянные банки с листочками, кореньями, соцветиями и другими полезными составляющими заполонили поверхность от края до края — то была большая, но не вся часть моих запасов для сегодняшней ночи. 

Вздохнув, я быстро организовала на столе небольшой свободный закуток для работы и наконец взялась за нож. Из приоткрытого окна в дом проникала летняя прохлада, на опушке леса пели ночные птицы и где-то совсем рядом стрекотали сверчки. Таков был мой привычный мир. Спокойный и уединенный. 

И он вдруг содрогнулся, когда в крепкую дубовую дверь громко и требовательно постучали. Никогда местные жители не приходили ко мне в такой час: при срочной необходимости они бежали к городскому целителю, добраться до которого было в разы скорее, чем до моего дома на отшибе границы. 

Замерев статуей, я напряженно прислушивалась к звукам вокруг. Кое-чему жизнь в уединении меня научила, и открывать двери неведомо кому было не в моих правилах. 

Если забрел кто-то случайный или хмельной, то всегда лучше и безопаснее сделаться глухой. А если за помощью явились городские, то они точно догадаются крикнуть и представиться. 

Стук повторился. С большей силой и частотой.

— Целительница Лауру, откройте дверь! — раздался снаружи громкий и уверенный приказ. — Целительница Лауру! Мы знаем, что вы дома. 

Медленно отложив нож, я с колотящимся от ужаса сердцем направилась к двери. Мысли носились в голове, как стая бешеных псов, — такие же хаотичные и бестолковые. 

— Целительница Лауру, открывайте! — пробасил уже другой голос. — Императорская стража! 

Я едва не споткнулась. Что здесь потребовалось императорской страже? 

— Целительница Лауру! — прокричали они снова и, к моему ужасу, перешли к угрозе: — Мы выломаем дверь! 

Вытерев взмокшие ладони о подол, я взялась за засов и затем распахнула дверь. На пороге действительно оказался отряд королевской стражи. Дюжина крепко сложенных мужчин в доспехах и при оружии уставилась на меня с неприкрытым негодованием — наверное, не привыкли подолгу стучать. 

— Что вам нужно? Еще и в такой час! — возмутилась я, вопреки бегущей по позвоночнику дрожи испуга. — Кто дал вам право угрожать? 

Стражники не проронили ни слова и слаженно расступились. В образовавшемся между ними проходе возник молодой мужчина в богатых одеждах. У меня закружилась голова.

— Советник Рубус… — выдохнула я из последних сил. 

Удивительно, но приветственный книксен получился сам собой, не потребовав от моего сознания никакого участия.