Так что, когда пришло письмо от графа Ферсея с брачным предложением, папенька и раздумывать не стал, сразу ответил согласием. Я тогда полдня рыдала: была уверена, что граф окажется стариком или уродом. Иначе зачем ему с такой белобрысой связываться? Но граф оказался настоящим красавцем: молодой, богато одетый, статный, а голос какой! Он очень мне понравился. 

И не только мне, как оказалось.  Лаура даже скандал устроила, мол, это ей такой жених должен достаться, а не мне, уродине. В тот раз сестра разозлилась и накричала на меня, словно это я виновата, что граф ко мне посватался, а не к ней. Обвинила в том, что я магию применила, чтобы приманить к себе такого жениха. Потом дулась и не разговаривала со мной почти неделю, пока матушка не устроила ей нагоняй. После этого сестрица вроде бы успокоилась. Но все равно я нет-нет да ловила ее злые взгляды, когда граф мне улыбался или комплименты говорил.

Да, жених у меня - на зависть многим, и я сама до сих пор не до конца верила, что это не сказка, что такой мужчина станет моим мужем. Чувствовала себя счастливой донельзя, почти на крыльях летала. И только необходимость так далеко уехать от родителей портила мое радужное настроение и заставляла заранее грустить.

1.2

Всадник догнал меня, когда я была на половине пути к лесу. Огромный черный конь поравнялся со мной и некоторое время шел рядом, а я даже не заметила – вся в думах о своем будущем счастье была. Так что, когда меня окликнул низкий, какой-то гортанный мужской голос, даже подпрыгнула от неожиданности и за сердце схватилась.

- Святая Малесса, что же вы так подкрадываетесь, господин хороший?! - проговорила, стараясь подражать простому говору, чтобы платью своему соответствовать и подозрений не вызвать. А то догадается кто-то, что я не служанка из замка, а хозяев дочка, мигом родителям доложат, что молодая госпожа в одиночку и пешком по дорогам шастает. Тогда меня неделю из комнаты не выпустят, на хлеб и воду в наказание посадят - у матушки по части хороших манер строго все.

- Прости, красавица, - улыбнулся мужчина и свесился с лошади в мою сторону. Совсем рядом со мной оказалось его лицо – смуглое, черноглазое, все в мелких шрамах, словно его посекло чем-то. Некрасивое лицо…

Я отошла на шажок назад, а мужчина белозубо улыбнулся и спросил:

- Откуда и куда идешь в одиночестве? Не боишься разбойникам попасться?

А вот улыбка у него хорошая, искренняя такая, приятная. У Росмуса улыбка другая – сдержанная, холодноватая, мама про такие говорит «благородная». А этот во все зубы скалится, и выглядит это хоть и неблагородно, но… приятно, да.

- Какие разбойники, добрый господин? – удивилась я на вопрос. – У нас их давненько не видали. Как наш новый правитель на трон взошел, так и начали этих шельм выводить из лесов. Так что безопасно у нас тут.

- Ну я рад, если так, - серьезно кивнул мужчина и сел в седле ровно. – Куда путь держишь? Может подвезти тебя? Мигом домчу, конь у меня сильный.

- Нет, спасибо, мне всего-ничего осталось, ножками дойду. А вам доброго пути, господин, - пожелала строго и пошла вперед – пусть кому другому такие предложения делает!

Всадник еще некоторое время за мной ехал, смотрел мне в спину так, что я, даже не оглядываясь, его взгляд чувствовала. А потом пришпорил коня и умчался вперед, только рукой махнул на прощание.

Зеркальный лес встретил меня прохладой, сумеречным светом и тонким звоном, словно бокалы из драгоценного тиризского хрусталя позвякивают. Зеркальный лес, он такой, волшебный. И деревья, и звуки, и запахи здесь необычные, не как в других местах.

Я быстро добралась до нужной полянки и с облегчением выдохнула – семицветы только-только распускаться начали. Белоснежные головки приподнялись над густой зеленой травой и пахли так, что сердце замирало от удовольствия. Для того их и собирают, чтобы духи сделать, от которых голова у мужчин кружиться будет. Я каждый год запас семицвета делаю и помаленьку духи изготавливаю на продажу, помогаю семье финансово. 

Хоть я и не настоящая травница, но чем могу, тем и зарабатываю –  дела у батюшки идут плохо, денег постоянно не хватает. А духи из семицвета дорого стоят. И пусть Лаура фыркает на меня, обзывает торговкой, но и сама нет-нет да и выпросит капельку, когда на бал или прием к соседям собирается. Даю, конечно, мне не жалко, хотя матушка это не поощряет. Говорит, девушка должна мужчину чистотой и хорошими манерами привлекать, а не запахами развратными.

Я прошлась, стараясь не наступить ни на один цветок. Выбрала три и попросила у леса разрешения сорвать. Лес в ответ приятно зазвенел - разрешает. Через несколько минут цветки уже лежали в моей коробушке, а  я сидела на пенечке, вдыхала волшебный аромат и жевала свой бутерброд, вынутый из сумки.