Решив сократить путь, я свернула от своей двери направо в узкий боковой коридорчик. В дальнем его конце начиналась винтовая лестница, выводящая сразу к дверям столовой. Удобно, не надо долго спускаться по широкой, со множеством поворотов центральной лестнице, а потом через половину первого этажа идти к дверям парадной столовой.

В коридорчик, по которому я шла, выходило несколько запертых комнат. Раньше в них селили гостей, но в последние годы они пустовали. Горничные изредка делали там уборку, но в основном комнаты стояли запертыми. Перед приездом моего жениха их тоже не стали открывать. Решили, что свиту графа поселят на нижнем этаже, а сам он будет жить рядом с покоями хозяев.

Поэтому, обнаружив, что дверь в одну из комнат слегка приоткрыта, я остановилась. Почему-то торопливо забилось сердце, и снова к горлу подкатила тревога. Не зная, зачем это делаю, я взялась за ручку и потянула дверь на себя.

4.1

В комнате царил полумрак: плотные шторы закрывали окна, не давая закатным солнечным лучам проникнуть внутрь. 

Я замерла на пороге, не решаясь идти дальше и давая глазам привыкнуть к полутьме. И тут в глубине комнаты раздался странный звук, скорее, стон, и еще чье-то тяжелое дыхание, перемежающееся низким рычанием и ритмичным скрипом. Потом только долгий скрип, снова рычание и громкий женский стон.

Святая Малесса, неужели там над кем-то издеваются!  Неслышно ступая, я вернулась в коридор и бесшумно сняла со стены подсвечник для магических свечей. Стараясь унять колотящееся сердце, на цыпочках вернулась в комнату. Сделала еще несколько осторожных шагов и застыла, глядя на открывшееся мне зрелище…

На широкой кровати среди скомканных простыней сжимали друг друга в объятиях два тела, мужское и женское. Иссиня-черные волосы мужчины закрывали лицо женщины, а своим мускулистым телом он, казалось, хотел раздавить ее. Мужчина двигался медленно и ритмично, под скрип кровати и стоны, которые издавала женщина. Полумрак скрывал ее лицо. Я различала только белую ногу, согнутым коленом обнимавшую обнаженное мужское бедро, полную грудь под смуглой мужской ладонью и белокурые волосы, разметавшиеся по подушке. 

Внезапно мужское тело задвигалось быстрее, жестче, а женские стоны стали громче, жалобнее. Дыхание обоих потяжелело и из груди мужчины вырвался низкий, гортанный рык. Еще несколько движений обнаженного мускулистого тела, и женщина, вскрикнув, забилась под придавившей ее тушей.

«Что же я стою! Она ведь сейчас умрет!» - опомнилась я и, шагнув к кровати, с силой опустила на темноволосую мужскую макушку канделябр.

- Отпусти ее, мерзавец! – закричала, на всякий случай отскакивая от кровати.

Мужчина сдавленно зарычал, но продолжил двигаться, словно не почувствовал моего удара. Раз, другой, третий... бесконечно долго продолжал вонзаться своим телом в затихшую под ним женщину и вдруг низко застонал. Мускулистое тело несколько раз дернулось и обмякло.

– Отпусти бедняжку и убирайся! Я сейчас позову на помощь! – проговорила я дрожащим голосом. Подняла свое оружие, готовясь снова ударить, и в ужасе застыла, глядя, как с кровати поднимается… мой жених.

- Г-граф Ф-ферсей! – пролепетала я и начала отступать от надвигающегося на меня обнаженного мужчины. Лицо его было искажено жуткой гримасой, из-под иссиня-черных волос по виску бежала тонкая красная дорожка. Сейчас он был совершенно не похож на себя, обходительного, вежливого и всегда бесстрастного. На меня шел какой-то монстр: голый, с влажно поблескивающей на плечах кожей, с покрытой густой бурой шерстью грудью, горящими красным глазами и оскаленными в жестокой ухмылке зубами.

- Не подходите! – я еще выше подняла канделябр и начала отступать.

- Так, значит, моя маленькая девственница-невеста решила подсмотреть за взрослыми играми? – граф еще сильнее оскалился и вдруг метнулся ко мне.

В ужасе, что сейчас он со мной начнет делать то же самое, что с лежащей на кровати женщиной, я размахнулась и бросила канделябр ему в лицо. Отпрыгнула к двери и рванула прочь из комнаты, от страха не соображая, куда бегу. Метнулась в одну сторону, потом развернулась и понеслась в другую. Снова повернула и помчалась обратно...

Опомнилась только, когда чуть не сбила поднявшуюся по лестнице матушку.

 - Что происходит, Марианна?! Почему ты в таком виде?! – холодный голос графини мигом привел меня в чувство.

Несколько раз втянув воздух в легкие, я сделала книксен:

- Доброго заката, матушка.

- Доброго. Я не слышу ответа на свой вопрос, Марианна. Почему ты несешься сломя голову, забыв о манерах? Что с твоей прической, что за румянец на лице? Ты похожа на прачку, убегающую от пьяного мужа, а не на дочь графа. Мне стыдно за тебя!

4.2

Я прижала ладони к горящим щекам, словно надеясь этим движением остудить их. Надо рассказать маме, что я только что видела, но рот у меня почему-то онемел.

- Простите, матушка, — пролепетала, с трудом ворочая языком. Подняла руки, пытаясь поправить прическу, и тут сзади раздался спокойный голос графа: