А вам какое дело до моих детей, позвольте узнать? Тем более, как я выяснила, для Элис малыши не родные. 

— Стойте! — возмутилась я, бросившись вслед и придерживая нелепого кота, чтобы не выпал из корзинки. — Стойте, мне нужна… помощь! Там у Миры — перелом! Я…

Фразу “Я заплачу” я благоразумно решила придержать при себе. Дойдем еще до цены, пускай он первый предложит.  

— Кто? — обернувшись, поморщился доктор. — Мира? Это еще кто?

Я замешкалась, должно быть, действительно выглядя недалекой. 

— Она живет за деревней. 

— Ведьма что ли? Перелом — и что? 

— Ей нужна помощь. 

— При чем здесь я?

— Вы ведь доктор.

— И что? Где написано, что я должен лечить эту старую клячу за спасибо? Или, может, ты мне заплатишь? — он засмеялся. — Да и осталось ей все равно недолго. 

14.1

Я дернулась, потому что на какое-то время мне показалось: он вправду что-то знает о здоровье Миры. Она серьезно больна, счет идет на дни или даже на часы, а сделать — ничего нельзя. Даже в моем мире оставались еще такие болезни, а уж в этом, где, я не уверена была, существуют ли антибиотики…

В голове успело промелькнуть больше десятка пугающих картинок и вариантов выхода из ситуации, и только спустя несколько секунд я сообразила: доктор не знал и не мог знать ничего о здоровье Миры, потому что лечить ее считал ниже своего достоинства. 

Он просто полагал, что раз Мира старуха — то и осталось ей недолго, и лечить все равно нет смысла. Моя свободная рука, та, что не сжимала корзинку с нелепым безухим котом, сжалась в кулак. Сколько я видела таких врачей? Которые, заглянув в мою медицинскую карту, могли только развести руками и сказать: “Ну что вы хотите, возраст!”

Многого я хочу, несмотря на возраст!

Именно из-за халатности одного из них, который проморгал рак, я и оказалась прикованной к кровати. Дочь потом смогла добиться того, чтобы его уволили и отдали под суд, но для меня уже было поздно. 

По-своему истолковав мое молчание, доктор Хлыщ закатил глаза. 

— Ох, богиня, я совсем с ума сошел, уже разговариваю с Дурочкой Элис. — Махнув рукой, он отвернулся, а потом посмотрел на меня через плечо. — Я думал, ты сгинула. Ты где была вообще последние месяцы?

Сгинула? Я открыла рот, качнула головой, считая про себя до десяти, чтобы не сказать доктору Хлыщу, куда ему идти. 

— Совсем сдурела, — пробормотал он себе под нос и зашагал вперед, в сторону “торговой улицы”, как я ее про себя назвала: там было больше всего лавок и магазинчиков, которые пока были закрыты.

— Стойте! — возмутилась я. Если он думает, что от меня так просто получится избавиться, то он ошибается. — Подождите, пожалуйста! Доктор…

Как его там? Не хлыщом же называть? Да, он, судя по всему, мудак, каких поискать, но мне нужна его помощь — так что я должна сделать все, чтобы ее получить. Даже если для этого придется засунуть свое мнение о докторе, как о человеке, куда подальше. Вернее, поглубже.

— Доктор! — снова позвала я и перегородила ему дорогу. В сонной утренней тишине мой голос казался слишком громким, так что я продолжила уже тише: — Там травма, нога, скорее всего, сломана, и нужно…

Я старательно следила за тем, чтобы звучать вежливо, и чтобы на лице не промелькнуло ни тени неприязни. И все равно — глаза доктора Хлыща сузились.

— Ты, мало того что ничего не соображаешь, еще и оглохла? Уйди с дороги!

Вот ведь! Это не доктор Хлыщ, это доктор Козел! 

— У меня есть деньги. Я смогу запла…

Доктор оттолкнул меня, и я, не устояв на ногах, упала на брусчатку, пребольно ударившись ладонями — только в последний момент успела выставить их вперед, чтобы не придавить кота.

Тот с очередным звонким и протяжным “мия-я-яу” выпрыгнул из корзины и бросился наперерез доктору Хлыщу.

— Тьфу! А ну пошел отсюда! 

Он пнул кота, так что бедняга отлетел на пару шагов. Вот же… Убила бы! Да в этом коте и так душа — на честном слове держится. 

Сжав зубы, я перевела взгляд на доктора Хлыща, и тут услышала за спиной тяжелый мужской голос: 

— Что здесь происходит?

Запрокинув голову, я увидела человека в одежде, напоминающей форму полицейского или военного. Нет, все-таки полицейского, решила я, оглядывая темно-синий камзол, латунные пуговицы и белые перчатки. Полицейский выглядел немного помятым, как будто не спал всю ночь или выпил накануне. 

Решив не делать поспешных выводов, я встала. Стоит замять недоразумение: при других обстоятельствах я с большим удовольствием бы написала на доктора Хлыща заявление, договорилась с полицией, дала бы взятку — или какой там порядок приструнения хамов в этом мире?

Но сейчас мне, мать его, необходим был доктор! Не было времени на всю эту возню. 

Поморщившись, я посмотрела на кровоточащие ладони, которые я поцарапала о камень, когда падала.

— Добрый день, — произнесла я. — Ничего. Дело…