…Ведь именно в сумочке у меня лежит самое важное в сложившейся ситуации. И нет, это не мобильный телефон!

Противозачаточные таблетки. Почти на месяц. И еще — одна упаковка экстренной контрацепции. Вещи крайне важные, ведь «замуж» неизбежно! Не факт, что супруг захочет нормально предохраняться. Вдруг ему дети срочно понадобятся…

А дальше — представим. Допустим, портал обратно откроется, и я унесу с собой ребенка, зачатого в другом мире. Я судорожно прижала сумочку к себе.

Конечно, таблеток хватит только на месяц. Допустим, еще одну «ночь любви» я смогу побороть при помощи экстренной контрацепции. Потом — все. Но, будем надеяться, к тому моменту я либо вернусь домой, либо разузнаю, как здесь предохраняются.

Наверняка есть магические способы, можно пойти к какой-нибудь ведьме, попросить зелье какое…

Если муж отпустит, с горькой усмешкой подумала я.

Но так или иначе, у меня была некоторая надежда. Я надеялась, что портал откроется. Конечно, Мерин сказал, что в этот мир все сваливаются, и никто из него не вываливается. Но по идее это касается каких-то спонтанных порталов, в которые провалились другие девчонки. То есть такие порталы ведут в одну сторону. А меня-то Эйнштейн отправил при помощи устройства.

Так что буду верить в портал домой до последнего!

И буду надеяться, что не успею забеременеть к моменту возвращения.

Конечно, в перспективе я хочу детей! Но не приносить же ребенка от неизвестного насильника из другого мира? Так не пойдет.

В общем, с таблетоками мне повезло. Я совсем недавно рассталась с Петькой Сидихиным из пятой группы и еще не успела «забить» на контрацепцию. Даже экстренные средства в сумочке завалялись — из тех дней, когда мы с Петькой только начали встречаться.

— Пошли, милые, — сказал Симон и взялся за две цепи — сияющую магическую, что тянулась от щиколотки Мирки, и ржавую железную, что тянулась от моей ноги.

А дальше были мучительные три дня на рынке. На солнцепеке. Тут, видите ли, антициклон.

Пока Гадор не купил меня.

К тому моменту я осталась без Мирки. Ох, про Мирку вообще думать не хочу. Горько. Поэтому и не буду.

***

…Когда Гадор дотащил меня до самого входа в Дом Правосудия, ко мне вернулся дар речи. Видимо, организм понял, сейчас — пан или пропал.

— Дяденька… — вырвалось у меня, и я уперлась ногами в пол. Тьфу, какой он мне дяденька! — Ваша милость, ректор Гадор, может не надо?

Гадор остановился — уж больно резво я упиралась ногами, и жестко поглядел на меня.

— Надо, Анна, надо.

«Хорошо хоть не Федя!» — подумала я.

— Но я же… не хочу! — чуть не заплакала я. Другого аргумента у меня не было.

Гадор развернулся ко мне в пол-оборота и посмотрел сверху вниз. Усмехнулся — странно так, не зло, но и не добро.

— Мало кто хочет. Но у нас такие законы. А правила нужно соблюдать, — сказал он. Отпустил мой локоть и… перебросил мою руку через свою. — Попробуй вести себя нормально, Анна. Не заставляй меня применять силу, — бросил он и шагнул в широкий проход.

Применять силу? Это какую силу он имел в виду?! Ишь ты, какой силач нашелся…

Моя рука была намертво прижата к его боку, приходилось идти за ним. То есть силу он уже применил, здоровенный мужик-то.

И тут в моей голове вспыхнуло.

— Нет! — крикнула я в панике. — Я не могу! Стойте!

— Что такое? — зло спросил ректор и на мгновение притормозил.

— Я не могу! Я…забыла сумочку!

Кажется, мне удалось поразить великого мага ректора. Он остановился и полностью развернулся ко мне.

Пожевал губу, переваривая информацию.

— Сумочку? — странно глядя на меня, переспросил он.

— Да, сумочку, мою, из родного мира! Последнее, что осталось от моей прежней жизни!

Еще несколько мгновений недоумение на лице дракона сменялось раздражением. Попеременно. А потом он… расхохотался. Мы уже вошли в Дом Правосудия, и его громкий гулкий смех эхом отражался от белых стен просторного зала.

Окружающие с укором оглядывались на посмевшего нарушить священную тишину. Но, осознав, кто именно тут «ржет, как конь», опускали глаза.

— И что там, в твоей сумочке? — с определенным интересом, хоть и жестко спросил ректор.

А во мне блеснул лучик надежды.

Мне удалось развеселить его своей выходкой. Значит, все не так безнадежно. Когда человек смеется — не может злиться по-настоящему.

— Мамин портрет, он мне очень дорог… Хоть помнить буду, как моя мамочка выглядит! — сообщила я.

Врать про амулет великому магу я сочла опасным. К тому же, кто знает, вдруг он может мысли читать или что там еще. Например, имеет встроенный детектор лжи. А мамин портрет у меня действительно есть, это и не ложь даже —фотография в галерее смартфона.

Эх… на сколько еще хватит заряда, если я получу обратно свое имущество.

— Самое забавное, — усмехнулся дракон. — Что ты не врешь. Где забыла?