— А вы вообще слышали, что замуж выходят по любви? — невольно хлюпнув носом, спросила я, вставая. Вот просто от безысходности. Ведь очевидно, они либо не слышали об этом, либо здесь это большая редкость.

— Так, а кто мешает тебе любить своего мужа? — удивился Морин и совсем уж устало провел ладонью по лбу. — Люби себе на здоровье. Не запрещено. Даже приветствуется.

***

А кормили здесь, надо сказать, отменно!

В красиво обставленном зале, стоял большой стол, устланный узорчатой скатертью, И ломился от яств. Каких только блюд здесь не было! И все — мне незнакомые. С другой стороны — а чего я хотела в другом мире-то? Сырников со сметаной и сибирских пельменей? Нелогично, товарищ физик.

Какие-то кашки, красные и зеленые, куски чего-то странного треугольной формы, может, мясо. Живот свело в сладком предвкушении.

Несколько секунд я раздумывала, не отравлюсь ли иномировой едой с непривычки. Вспомнился первый опыт знакомства с креветками. Сколько времени я тогда провела в отдельном кабинете наедине с рулоном туалетной бумаги! Даже не поехала с друзьями купаться, а это непростительно.

Но вскоре я отбросила сомнения. «Подумала и стала кушать», подобно Людмиле из поэмы классика.

Девчонки — кто поел и сидел в небольших креслицах, кто еще продолжал процесс. Гасия с аппетитом уминала нечто вроде салата из ярко-желтых шариков и зеленых колбасок. И никак не могла остановиться.

Вкусно так, что ли, подумала я. И с осторожностью положила себе ложку этого своеобразного месива. Вкусно! Похоже одновременно на греческий салат, и на отменные … сосиски. Не знаю, как это возможно, но факт оставался фактом.

Видимо, кормить попаданок здесь принято хорошо. «Фигура подкачала…» — вспомнились слова Морина (вот все время мне про себя хотелось его «Мерином» назвать!). Что не так может быть с моей фигурой, кроме излишней худобы? В смысле безупречной стройности. Ничего. Ножки длинные, красивые, талию пальцами обхватить можно. При этом грудь вполне достойного размера. Красотка ведь, а не девка! А ему — подкачала!

Вывод один: здесь ценятся девушки сто восемьдесят пять — сто десять. Как минимум. Значит, и кормят женщин хорошо, чтобы форму не теряли. Я же со своим свойством «не в коня корм» могу этим воспользоваться с целью банального выживания.

И я наложила себе на тарелку еще немало занятных иномировых блюд.

Столовые приборы мало отличались от наших. Вилки, правда, были трезубые, но я решила простить этот недочет диким аборигенам. Они даже жениться нормально не умеют, не то что вилки правильные делать!

А Мирка сидела и мрачно глядела на еду, не притрагиваясь к ней.

— Мир, а Мир? Может, поешь? — обратилась я к ней, с аппетитом прожевав кусок непонятного здешнего мяса. — Думаю, не отравят.

Мирка с горем на лице сглотнула слюну. Есть ей явно очень хотелось.

— Нет! — сказала она с отчаянной твердостью. — Я приняла решение уйти из этого мира, — «из жизни то есть», подумала я, — дабы избежать бесчестия! Не позволю я продать себя на рынке, как тухлую рыбу! Я объявляю голодовку. Ведь эти низшие мерзавцы лишили меня даже возможности совершить сие достойно! Отняли кинжал и лук со стрелами… — на на последней фразе она чуть не заплакала, как ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

— Мирочка, ну, может, не надо? — аккуратно сказала я. — Не будешь есть — потеряешь силы и не сможешь сражаться, когда придет пора! Ведь истинный воин не сдается до самого конца!

— Думаешь?! — с искренней надеждой переспросила меня Мирка.

— Конечно, о мой высший друг! — я похлопала ее по плечу. — Не стоит поддаваться идее бесславной преждевременной кончины!

У Мирки отлегло, она благодарно улыбнулась мне и жадно накинулась на еду. Ну как жадно… С неизменным эльфийским благородством, конечно, этого не отнимешь.

— А мне понравилась моя участь в этом мире, — тихонечко сказала нежная красавица Сита. — В моем мире хорошо выйти замуж — большая проблема. Папочка не мог меня пристроить, я ведь перестарка…

«Чего?!» — подумала я. На вид Сите было не больше семнадцати.

— И приданого у меня нет, потому что пятая дочь в семье, — продолжила Сита. —Пришлось бы мне идти за старика-колдуна четвертой женой! А здесь сказали, что скоро приедут лучшие женихи смотреть на нас, и один из них меня выберет. Я спросила — сказали, муж у меня молодой будет! И я у него буду одна жена. Первая и единственная! Невероятно! А вдруг он еще и красивый?!

Я тихонько вздохнула и искренне пожелала полной надежд Сите молодого красивого мужа. Уверена, она будет замечательной покорной женой. Для таких, как она, этот мир — просто находка.