Я хожу по комнате, размышляя, как мне его обыграть. Перс, возможно, не осознает, что натворил. Он дал мне разрешение преследовать мою зарождающуюся одержимость. Мне нужно победить не только потому, что мой член не может держаться от нее подальше, но и потому, что мы, Титаны, — народ азартный. Деньги не важны, у нас их более чем достаточно. А вот стереть ухмылку с его лица… вот это, блядь, будет бесценно. Я надеялся сыграть в долгую с моей Маленькой Музой, но это пари все меняет.

Энергия, бурлящая во мне, слишком сильна, чтобы я мог ее выдержать или выбить из своего члена, так что остается боксерская груша. Я вылетаю из комнаты и направляюсь в наш спортзал.

ДЕСЯТЬ

КАЛЛИОПА

Я просыпаюсь и обнаруживаю, что в комнате царит тьма. Я не планировала засыпать, но это и неудивительно, учитывая, что я не спала больше суток. Время летит незаметно, когда веселишься, а начало новой вендетты — самое веселое, что со мной случалось за последнее время. Жаль только, что в это втянули мою сестру. Представляю, какие разрушения я могла бы учинить, будь я свободна.

Потягиваясь и закидывая руки за голову, я обвожу взглядом незнакомую обстановку, теперь скрытую тенями. Я ахаю, когда замечаю Атласа, сидящего в небольшом кресле у двери. Его лицо окутано мраком, а пронзительные голубые глаза устремлены на меня. Как долго он здесь сидит и наблюдает?

Жуть.

— А ты и вправду вжился в роль зловещего плохиша. Твоей самоотдаче можно только позавидовать.

Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. Нервы натягиваются, как струны, но я ни за что не доставлю Атласу удовольствия узнать, что его присутствие на меня действует.

Его губы дергаются, на них мелькает призрак улыбки, но он тут же возвращает себе невозмутимое выражение. Он поднимается с кресла, и я замечаю у его ног свою черную спортивную сумку. Пальцы зудят от желания схватить ее, мышцы напрягаются. Атлас прослеживает мой взгляд, поднимает сумку и бросает ее на кровать.

— Мы нашли ее на твоем мотоцикле. Ножи я забрал, но все остальное можешь оставить себе.

Я сжимаю кулаки. Единственный конец моего клинка, которого я позволю коснуться Атласу, — это тот, что вонзится в его холодное, чертово сердце.

— Я обновил замки, добавив твои отпечатки пальцев. Теперь ты можешь свободно передвигаться по дому, но доступ у тебя будет только в те места, которые я разрешу.

Даже знать не хочу, как он раздобыл мои отпечатки.

— Никогда бы не подумала, что ты помешан на контроле, — мой сарказм повисает в воздухе. Он что, ждет от меня благодарности? Судя по его лицу, именно так.

В том или ином смысле я с самого рождения сидела в клетке. Прутья моей первой тюрьмы были выкованы из контроля, насилия и боли. Убив своего ублюдка-отчима, я освободилась лишь на то время, чтобы меня перевели в новую, еще более опасную камеру. Единственным утешением было одиночество. Я могла сосредоточиться на спасении себя, а не сестры.

Мое третье заключение было связано с дядей Коем. На этот раз все было иначе — единственный раз, когда никто не позволял себе вольностей, но боль и контроль никуда не делись. Это была не его вина. К тому моменту боль была мне нужна, чтобы чувствовать себя живой, а контроль — чтобы не сойти с ума. Без правил и предписаний я не доверяю себе, а точнее, своим порывам.

Как только я поняла, чем дядя Кой зарабатывает на жизнь, я стала умолять его взять меня в свой отряд наемников. Он работал с кем-то в Тартаре, но никогда не говорил, с кем именно. Если подумать, я очень мало знаю о его делах. Возможно, он боялся, что при первой же возможности я выйду на его контакт напрямую. И он был прав, я бы так и сделала.

Кой отказался дать мне место рядом с собой и вместо этого купил мне бизнес. Это облегчило его добровольное чувство долга, а рутина стала для меня якорем. Управление своим делом занимало все мое время, держало в ловушке реальной жизни, где нужно работать, чтобы жить. Сколько времени пройдет, прежде чем Кой узнает, что все пропало?

Мой худший кошмар — если он явится с миссией по спасению. Стыд будет невыносимым, и он никогда не даст мне об этом забыть. Я также уверена, что он не предоставит мне той же степени свободы, что и раньше. Я могу спасти себя сама. Мне просто нужно действовать быстро. У меня есть два месяца до его возвращения в Тартар.

Атлас указывает на прикроватную тумбочку, где появился гладкий черный планшет. Это лишь усиливает мое беспокойство. Как долго он был в моей комнате и какого черта я не проснулась? Обычно я всегда начеку, готова к бою при первом же признаке опасности. Удар пистолетом по голове, видимо, отключил мой инстинкт самосохранения.

Гребаный Атлас.

— Я добавил информацию для твоей работы, включая наши общие расписания, чтобы ты могла под нас подстраиваться. Можешь запрашивать любые необходимые продукты, но кухня и так забита под завязку, так что сначала посмотри, что уже есть. У нас полно денег, но не тебе их сжигать. Жду тебя на посту с самого утра.

Я смотрю на него в ответ, мои эмоции колеблются от полного недоумения по поводу его наглости до всепоглощающей ярости из-за его самонадеянности. Он что, и вправду сказал, что у него денег полно? Какой же самодовольный ублюдок.