Я спускаю штаны, позволяя члену вырваться на свободу. Обхватив твердый, как камень, ствол, я снова прокручиваю в голове сцену у двери и улыбаюсь. Признаю: Каллиопа мной манипулировала. На долю секунды я поверил в ее поражение и не смог удержаться, чтобы не подойти к ней. В тот же миг, как она почувствовала, что моя защита ослабла, она бросилась в атаку и уложила меня лопатки.

Охренеть, как горячо.

Я начинаю двигать рукой и даю воображению волю. Только теперь, вместо того чтобы выпустить Каллиопу из хватки, я прижимаю ее к входной двери. Я вхожу в нее, в ее сладкую, влажную от желания киску. Она с наслаждением ахает, и ее хрипловатый голос умоляет о большем.

Дверь в мою комнату распахивается, и Перс без предупреждения заходит внутрь.

— Стучаться не пробовал, придурок?

Моя фантазия рассыпается, и я поспешно заправляю член обратно в штаны. Перс хорошо знаком с моим членом, но раз уж я представлял себе Каллиопу, оставлять его на виду кажется неуместным.

— О пленнице думаешь?

Ухмылка на его лице и блеск в глазах выводят меня из себя.

— Чего тебе надо?

Я вскакиваю и натягиваю футболку — просто чтобы занять руки и хоть как-то отвлечься от чувства вины. Не из-за того, что меня поймали за дрочкой на другую. Мы с Персом ни в каком смысле не принадлежим друг другу, но меньше суток назад она все-таки его пырнула.

Он подмигивает мне, и его взгляд скользит к моим брюкам.

— А что, если я пришел именно за этим? Ты бы расстроился, что это не она бросилась на тебя с клинком?

Я закатываю глаза, но, клянусь богом, слегка краснею, что его только раззадоривает.

— Проваливай отсюда, Перс.

Он корчит мину, будто я порчу ему все веселье, и отвечает:

— Можешь проверить наших сотрудников? Если там есть еще такие, как Пит, я хочу знать.

Это меня отрезвляет. Никто из нас не хочет, чтобы в штате были еще такие люди.

— Уже сделано, — я киваю на бумаги, лежащие на столе. — Моя первоначальная проверка выявила девять человек, которые требуют дальнейшего расследования. Завтра я планирую копнуть поглубже по каждому из них. К концу дня у меня должны быть для тебя имена.

Перс впечатлен.

— Что-нибудь еще нужно? — спрашиваю я.

Он подходит к моему столу и просматривает документы, которые я распечатал с телефона Каллиопы.

— Что это? — он поднимает фотографию, где он сам запечатлен на каком-то турнире по боевым искусствам.

— Наша Маленькая Муза кое-что на нас накопала. Всё это было сохранено в её телефоне примерно в то время, когда произошёл пожар, что подтверждает ее слова о том, что она не интересовалась нами, пока мы не нанесли удар первыми, — на всякий случай добавляю я, зная, о чем он подумает без этого уточнения.

— Я собирался спросить, что ты думаешь о Психопатке, но уже получил ответ. — Он с ухмылкой бросает фотографию и скрещивает руки на груди.

— С чего ты взял, что я думал о ней?

— Потому что, будь это кто-то другой, ты бы уже всаживал в него свой член, а не просто представлял себе это.

Мне хочется стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

— Она будет моей, если я захочу, — предупреждаю я, делая шаг к нему и понижая голос.

— Ты дурак, если думаешь, что она тебя хочет. И я знаю, что ты слишком большой джентльмен, чтобы взять то, что хочешь.

Я знаю, он меня провоцирует, но, кажется, я и сам этого хочу.

— Хочешь поспорить?

К черту его и его самоуверенность.

Перс усмехается и задумчиво потирает затылок. Затем его лицо становится серьезным, и он протягивает руку.

— Пятьдесят штук на то, что я первым засуну в неё свой член.

— Она должна согласиться, — отвечаю я, наблюдая, как на его лице мелькает неуверенность.

Перс с усмешкой наклоняет голову и приподнимает бровь.

— Она должна кончить, — предлагает он, все еще держа руку протянутой.

— Она должна согласиться, — настаиваю я.

Перс не убирает руку, давая понять, что согласен с условием, и я пожимаю ее с большей силой, чем нужно.

— Только я подумал, что интереснее уже быть не может, как ты меня удивляешь. Сообщишь мне насчет сотрудников, когда будешь выплачивать мой выигрыш. — Он подмигивает, а я качаю головой, глядя на его раздутое эго.

— Для того, кто, по его же словам, ее ненавидит, ты что-то слишком торопишься засунуть в нее свой член. — Теперь моя очередь ухмыляться, видя, как сужаются его глаза.

— То, что я ненавижу эту суку, не делает ее менее трахабельной, — заявляет он, и его глаза загораются азартом, когда он, насвистывая, выходит из моей комнаты.