Говорить последнюю часть так, будто мне плевать, больно.

— Ты уже убила троих наших людей.

Раздражение Атласа только усиливается от моего пренебрежения.

— Если ты беспокоишься об этом ублюдке из клуба, он заслужил это. Он собирался изнасиловать ребёнка, и я не собираюсь закрывать глаза на подобную херню. Тони и тот другой головорез сожгли мой гребаный бизнес. Смерть — это самое меньшее, что они заслужили.

Я выплевываю эти слова ему в лицо и позволяю гневу взять верх. Я сдерживаю ярость, потому что одной боли от этой потери достаточно, чтобы я сломалась. Мое дело, мой дом — всё уничтожено.

— Я проверю твои заявления на счет Пита.

Атлас бросает взгляд на Перса, между ними проносится что-то невысказанное, прежде чем его взгляд возвращается ко мне.

— Почему лира?

Правда в том, что лгунья — это я, но для этого, блядь, нет подходящего образа. (Прим.: Лира и лгунья в английском языке звучат очень похоже (lyre и liar)). У меня отняли всю жизнь, когда я попыталась сказать правду. Теперь я даже не пытаюсь. Я, блядь, вырезаю ее на нечестивцах.

Я смеюсь ему в лицо:

— Просто так захотелось, ты, напыщенный мудак.

— Ты хочешь сказать, что убивала в нашем городе и даже не задумывалась о том, как мы можем вписаться в твои планы?

Его взгляд настолько холоден, что аж жжет, и я хочу, чтобы он продолжал смотреть на меня.

— Я ни разу, ни единого разочка не думала о Титанах, когда строила свои планы, а ваш город полон людей, которых я люблю убивать. Если кто и одержим, так это ты — мной.

Дернувшийся желвак на челюсти Атласа подтверждает, что мое пренебрежение выводит его из себя, а выпуклость в его штанах доказывает, что его тело доставляет ему не меньше мучений, чем мое — мне. От этого становится и лучше, и хуже.

— Ты ожидаешь, что я поверю, будто ты пришла за нами, потому что мы сожгли твою лавчонку? — Он выдавливает слова сквозь зубы, пока его сильная рука сжимает мои щеки, притягивая мое лицо к себе. — Ты, может, и не знаешь, кто мы такие, но мы знаем тебя, Каллиопа.

Его глаза пылают гневом, когда он подносит нож к моему горлу.

Голова идет кругом. Почему кажется, будто мы ведем два разных разговора? Реакция Атласа на меня лишена всякого смысла. Его вопросы лишены смысла. Неужели он и вправду верит, что я убивала людей из-за них?

Я собираю все силы, чтобы поднять ногу и провести ею по бугру в его штанах. Он отскакивает, словно я его обожгла.

— Да иди ты нахуй, Атлас. Мир не вертится вокруг тебя и твоей свиты.

Он приходит в себя, грубо прижимает нож к моему горлу и слегка надрезает кожу.

Когда два года назад я начала свою череду убийств, я ожидала, что моя смерть не за горами. Я отказываюсь возвращаться в тюрьму, да и никогда не слышала о действующих восьмидесятилетних серийных убийцах. Я мало во что верю, но я верю в судьбу и знаю, что мой конец был предначертан в тот день, когда я взялась за свое дело. Я давно с этим смирилась.

Не поймите меня неправильно, я не хочу умирать. Но если это мой конец, я приму его без страха и с высоко поднятой головой. Вполне возможно, в тот самый момент, когда Атлас будет перерезать мне горло.

Голубые глаза Атласа скользят по моему лицу.

— Почему ты не боишься смерти, Каллиопа? Почему ты так жаждешь ее?

Этого я ему не скажу. Мне наскучила эта карусель бессмысленных вопросов и ответов. Мы оба жаждем от этих отношений того, чего ни один из нас не может себе позволить, и я никогда не дам ему большего преимущества, чем у него уже есть. Эта маленькая сессия пыток излишня.

— Последние два года я отсеивала отбросов этого города. По сути, я оказывала вам услугу, за исключением, видимо, того случая, когда убила педофила, который работал на вас. И за это вы сожгли мой бизнес. Чего ты от меня ожидал? Что я сбегу? Прости, что разочаровала, но это вы все начали. И я более чем счастлива это закончить.

Атлас убирает нож от моего горла и изучает меня. Лелантос переминается с ноги на ногу, привлекая внимание Атласа.

— Она не знает.

Он говорит так тихо, что я едва его слышу.

— Чего я не знаю? — я поворачиваю голову к Лелантосу, но он не смотрит мне в глаза. — Эй, дерьмоголовый, я с тобой разговариваю. Чего я не знаю?

Напряжение можно разрезать ножом — какая ирония. Никто не произносит ни слова, и мой вопрос повисает в воздухе. Меня не покидает чувство, что я что-то упускаю. В памяти вспыхивают предостережения дяди Коя.

Не доверяй никому в Тартаре. Есть люди, которые хотят причинить тебе боль.

Я считала его чересчур заботливым, но теперь уже не так уверена. Атлас снова вторгается в мое личное пространство, и наши взгляды встречаются, так и застывая.

— Ты пыталась убить одного из нас, так что мы не можем тебя отпустить. Остается только один вариант. Отныне ты принадлежишь Титанам. Нам нужен кто-то, кто будет готовить. Если сможешь заслужить мое доверие, заслужишь и свободу.