— Что? — мне показалось, что я ослышалась. Ведь это самый простой и правильный вариант! Конечно, как настоящий мужчина, Стратег не может так неблагородно поступить со мной, но ведь я пришла сама!
— Вы не понимаете, — глубоко вздохнув, я приготовилась объяснять свою точку зрения, чтобы донести до Стратега все преимущества этого решения. — Развод — самый удачный вариант для нас обоих. Я получу свое небольшое поместье, если можно, то у моря. И буду там жить инкогнито. Поверьте, это для меня будет нетрудно, а даже очень хорошо. Если мне позволят сменить имя, то я могу сказаться вдовой, что никого не удивит. И я вовсе не собираюсь выходить замуж повторно. Спасибо уж.
Позволив себе короткую паузу, я глубоко вздохнула, крепче сцепив руки на коленях, чтобы так не дрожали. Пока я говорила, Стратег повернулся ко мне, сложив руки на груди, весьма внимательно слушая то, что говорит ему женщина. Это казалось немного нелепым, потому что противоречило всему, чему учили няньки, но это было. Измир слушал, не перебивая. А значит, у меня все еще был шанс добиться желаемого.
— Вот, — чувствуя, что опять сбилась с мысли под эти внимательным взглядом, я глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Вот. Вы меня отпустите и возьмете другую жену. Тоже с древней кровью. И она родит, и Ксеркс будет счастлив. И вы. И я. Мы все будем счастливы.
Закончив на такой оптимистичной ноте, я с надеждой посмотрела на супруга, ожидая от него одобрения такого замечательного плана.
Измир же, вовсе не выглядя довольным, только покачал головой, стараясь сдержать улыбку. Его это веселило?
— Ты не понимаешь, правда? В таких семьях нет разводов не потому, что все безгранично счастливы. Для женщин это почти невыносимо. Для мужчин может стать смертельно.
— Почему? — склонив голову набок, я с непониманием смотрела на Измира, словно видела впервые. Мы провели вместе от силы десятка четыре ночей и два ужина во дворце Ксеркса, где я только и могла, что смотреть прямо перед собой, укутанная в тряпки от пяток до самого верхнего зубца своей княжеской короны.
— Потому что твоя древняя кровь проникла и в меня. Как моя магия прорастает в тебе, — обойдя комнату и плеснув воды в стакан, как маленькой пояснил Измир.
— Но привязки не произошло! Не получилось! — протестуя, воскликнула я. Мне совсем не понравилась эта попытка отвергнуть такой хороший план.
— Согласен, в нашем случае что-то пошло не совсем так, и все же, мы не можем развестись.
— Но, но… — я судорожно искала решение, потому как последняя фраза, пусть и была произнесена спокойно, звучала как окончательное решение.
— Нет, — мне протянули стакан с водой, в который я вцепилась, как в последнюю надежду. — Моя магия даже в малых дозах очень сильна и может причинить тебе значительный вред.
— Но я не хочу… не хочу… — я не могла закончить фразу. Если добровольно меня отпустить было невозможно, то почти любая магия, кроме посмертных чар, заканчивалась вместе с последним ударом сердца. А этот вариант мне совсем не подходил. Глотнув воды, чувствуя, как дрожь в теле, несмотря на попытки ее сдержать, все нарастает, я подняла взгляд на Стратега. — Я не хочу, чтоб меня убили.
**
Измир
Уже одного того, что Дженай опустилась передо мной на колени, было довольно, чтобы вывести из себя. Такое добровольное унижение выглядело совершенно неприемлемым, а ее слова…
«Я прошу развод».
Это было последним, чего я ожидал от такого внезапного визита. На самом деле, у меня и идей-то не было никаких, когда Селик объявил о приходе супруги. Я помнил, что вездесущие няньки Дженай подобного до крайности не одобряли, так что случиться должно было что-то из ряда вон. К примеру, Владетельная имела право лично явиться к мужу и сообщить о беременности. Но это делалось с такой торжественностью, в заранее назначенное время и перед всем двором, если я верно помнил, что ни у кого и сомнений не оставалось. Но не через полгода после нашей последней совместной ночи. И не тайком, в предзакатный час, когда дворец только начинает просыпаться.
И вот, моя княгиня, с которой у нас никак не складывалось, стояла на коленях, на пушистом ковре, заметно дрожа от ужаса и собственной смелости. Если я хоть что-то понимал в их женских делах, она только что нарушила с десяток традиционных правил, которыми ее пичкали Вати и Манен. Шокировала сенаторов.
И решила принять изгнание взамен брака со мной.
И пусть я чувствовал восхищение ее смелостью, тем, что она обошла соглядатаев и таки сумела добраться до меня, чтобы высказаться самой, внутри поднималась холодная волна, которая могла бы затопить ко всем демонам, половину города. Не будь во мне достаточно самообладания.
— Оставьте нас.