- Лариска твоя, Игорек, очень на неё смахивает. Спокойная, но если надо, то задаст жару. Думаю, что за семнадцать лет тоже скопила хороший, густой плевок на подобный случай.

- Мам, ты вообще ошалела? - взрываюсь. - О каких могилах и поминках за час до Нового года рассказываешь? Дети рядом!

- Точно! Изменщика дети посмертно возненавидели. Не дай Бог, традиция продолжится, - хлопает ресницами.

И тут — спасительный, резкий звонок в дверь.

Отличный повод свалить от сумасшедшей.

Глубоко вздыхаю, расправляю плечи, натягиваю на лицо улыбку гостеприимного хозяина и иду открывать.

Неугомонная нагоняет, хлопая по спине.

- Помни, сынок, новогодняя ночь полна чудес. Смотри, чтобы крышу не снесло фейерверком.

Бред! Может, у неё старческий маразм? Деменция?

Никак не комментируя, распахиваю дверь.

На пороге – Дима с огромной коробкой, похожей на детский сундук, и Наташа.

- С наступающим! - хором произносят.

- Проходите, уже всё готово, - приветствую, удерживая взгляд на лице Дмитрия, чтобы не смотреть на декольте Наташи. Оно сегодня особенно глубокое, прямо пугающе.

Представляю гостей матери.

- Ой, Наташенька, - заливисто начинает она, в голосе звенит фальшивый восторг. - Платьице-то какое у вас… праздничное. Прямо как у цыганской примадонны на корпоративе в провинции. А рюши – напоминают занавески в столовой 90-х. Только те были поскромнее, конечно...

Глава 4. Лариса

Глава 4. Лариса

Замерев перед зеркалом, любуюсь кулоном. Шик!

Роскошное украшение наверняка стоит уйму денег, которых, по легенде, в нашей семье нет.

На мне новое платье изумрудного цвета и туфли-шпильки: в них ноги кажутся бесконечно длинными. Собрала этот образ за два месяца до праздника, в сладком предвкушении новогоднего вечера.

Представляла: выйду такая вся из себя, Игорь ахнет, восхитится.

Увидит во мне не только загнанную лошадь, которая мечется между уборкой, готовкой, работой, двумя детьми-подростками и младшенькой, требующей постоянного внимания, а женщину.

Снова почувствует то, что, как оказалось, искал на стороне.

Замечаю, как по щекам стекают предательские влажные дорожки.

Серьёзно? Слёзы? Из-за него?

- Соберись, тряпка! - говорю своему отражению. - Сегодня ты будешь сиять!

Перед глазами возникает мама. Кажется, будто она стоит здесь, за моей спиной, и смотрит в то же зеркало, нашептывая на ухо: «Держись!»

Четыре года назад они с папой улетели под Новый год в Альпы.

Последнее, что я получила от матери и отца — селфи с вершины горы. На меня смотрели два счастливых, раскрасневшихся от мороза лица в вязаных шапках. А потом — тишина.

День, два. На третий я не выдержала и позвонила в отель.

Лавина…

Родители пропали. Их тела так и не нашли.

По иронии судьбы, они растворились в той самой снежной красоте, которую так обожали.

Меня тогда вытащили из небытия только дети и Игорь. Муж стойко держался, был опорой, тем самым якорем, за который можно было ухватиться, чтобы не утонуть в океане горя.

Дочери и сын стали моим смыслом, ради которого надо было вставать, дышать, жить.

Я цеплялась за семью, как за соломинку, а теперь выясняется, что соломинка оказалась трухлявой.

Пока я наивно думала, что мы с Игорем плывем в одной лодке, уверенно держащей курс к общей цели, муж уже вовсю греб к другому берегу, где его ждала яркая, пустая шлюпка.

Весь наш надёжный тыл оказался фасадом, за которым происходила совсем другая жизнь.

Поправляю макияж, наношу любимые духи на шею и запястье и, натянув на лицо улыбку, собираюсь выйти в гостиную.

Судя по шуму, гости прибыли.

Уже открывая дверь, слышу, как на тумбочке вибрирует телефон. Бросаю взгляд на экран: Тома.

- Алло, - пытаюсь звучать бодро.

Несмотря на то, что Тамара — моя лучшая подруга, сейчас не время для сердечных излияний. Ну зачем мне портить праздник ей и её супругу Василию? Пусть хоть кто-то ощутит себя в эту ночь счастливым и беззаботным.

- Привет! - по привычке тараторит. - Мы немного опаздываем, прости!

- Ты о чем? - искренне удивляюсь.

Тома и Вася — наши самые близкие друзья, и их появление в доме всегда было для меня синонимом хорошего вечера. Но в этом году они проявили несвойственную твёрдость и отказались от приглашения на наш традиционный домашний праздник.

Подруга, закатив глаза, сообщила:

- Лар, я двадцать пять лет парилась с оливье, селёдкой под шубой и фаршированной курицей. Хотя бы раз в жизни хочу встретить Новый год в пафосном ресторане, где мне принесут утку в апельсинах или даже устрицы, и я не буду мыть после этого посуду. Просто посижу, потанцую, понимаешь? Заложу ногу на ногу и буду смотреть, как другие нас ублажают.

Естественно, я не обиделась. Более того, искренне порадовалась за подругу. Пусть хоть одна из нас в эту ночь по-настоящему расслабится, а не будет стоять у плиты вплоть до боя курантов.