Пошатнулся, устоял и уверенно направился ко мне.

– Не подходите! Вы не имеете права меня трогать!..

Мне это очень не понравилось. Я испугалась. Что они задумали?

Но не успела ни глазом моргнуть, ни закончить свою мысль, как была схвачена за руки парнем. Он завёл мои кисти за голову, оказавшись вдруг за спинкой кровати. И это при том, что там, вообще-то, была стена! По всему выходило, что он сидит на этой самой спинке!

– Не дёргайся, пигалица, – выдохнул он мне в лицо и попытался улыбнуться, – поверь, лучше так, чем напрямую.

Я не понимала, о чём он говорит. Мне вообще не нравилось происходящее! Пытаясь вырваться, я начала извиваться и чуть не укусила того, кто меня держал. И мужчина с зелёными глазами не выдержал...

Не смогла бы даже себе объяснить, что случилось, но в следующий момент меня накрыло и буквально придавило к кровати чудовищной чужой силой. Голова разболелась с неведомой ранее мощью, во рту появился вкус крови.

– А я предупреждал! – донёсся до меня голос парня.

Причём он больше не держал меня и даже находился не рядом с кроватью. Но порадоваться этому факту не успела. Черноволосый незнакомец наклонился к моему лицу и рукой ухватился за подбородок, вынуждая меня смотреть на него и не дёргаться. Прежде, чем в голове произошёл взрыв, я отметила, что пальцы у мужчины были словно раскалённая лава.

– Не сопротивляйся, – сквозь марево огненно-красной боли донёсся до меня ледяной приказ. – И тогда, возможно, выживешь.

Он явно иронизировал и дразнил, распаляя во мне злость и чувство сопротивления.

«Не дождётесь!» – крикнула я, но вышел только булькающий хрип.

Не умру, не сдамся и отомщу! 

Почему-то мне чудились большие зелёные глаза с вертикальным зрачком. Казалось, что кроме этих глаз больше нет ничего. Они завораживали, гипнотизировали и в то же время пугали. Пугали, но при этом... Я не знала, как это объяснить, но чувствовала, что могу заставить их исчезнуть. Могу, вот только...

Когда я закричала в первый раз – не знаю, но когда моё тело начало хрустеть и извиваться, запомнила хорошо. Потому что меня словно разделило на две части. Была та, что захлёбывалась болью, и та, что должна была возродиться.

Анализировать происходящее не получалось. Всё, чего мне хотелось – это прекратить агонию.

– Окно! – послышалось словно бы издалека.

А в следующий момент мне почудилось, что я лечу. Нет, не я... Тот, кто держал моё тело на своих руках.

Я думала, боль не отпустит, не даст трезво мыслить, а оказалось, что и боль можно отодвинуть на второй план. Моё сердце забилось с утроенной силой, как будто из последних сил, и я вцепилась в землю, куда меня бросил черноволосый.

Я не могла контролировать то, что происходило с моим организмом. Да если бы и могла, не стала это останавливать. Потому что вдруг мне показалось это правильным, словно бы мама на ушко шепнула, что так и должно быть. 

И я расслабилась. Расслабилась, насколько смогла, перестав сжиматься тугой пружиной.

На что похож оборот? На рождение. Когда человек приходит в мир, всё происходит с кровью и болью. Так и сейчас я знала, что моё тело обрело другую оболочку, пожертвовав кровью и наградив болью.

Она не длилась долго. А может, я просто приноровилась не замечать её. Куда сильнее меня смущало то, что происходило с моим восприятием и самим телом.

Теперь я слишком остро ощущала запахи. Это возникло внезапно, как налетевший ураган, ошеломительно и обескураживающе. Запах специй, вспотевших тел, вяленого мяса, старости, гниющей картошки и мокрой псины... А ещё – тлеющих углей, вот-вот обещающих стать огромным пламенем. И тонкий мускусный аромат с чем-то очень приятным, притягательным, чему я никак не могла дать название, и аромат далёкого бескрайнего моря. Причём последнего было больше всего.

Неужели морем пахла я?

Солёным, волнующим, дразнящим и таким родным... Так пахла мама!

Откуда я это знала? Знала, и всё. Мама пахла морем, спокойным и нежным, с ласкающими брег волнами и мелькающими на дне ракушками и камнями.

А мой запах был острее, он напоминал разгневанное море. Разбушевавшееся, готовое в любую секунду обрушиться и на корабли в его водах, и на скалы.

Ассоциируя себя с морем, я постепенно успокаивалась. И даже отчасти перестала нервничать оттого, что всё вокруг теперь казалось гораздо мельче, чем раньше. Я явно прибавила в росте и массе. И у меня была морда... А ещё лапы, на которых эта самая морда покоилась.

Пугаться уже поздно, не так ли? А потому лежим, просто лежим и пытаемся понять, как вернуть себе прежний облик.

– Взлетай! – прямо перед моей мордой, словно из воздуха, появился брюнет. – Взлетай!

Я чувствовала, что за ледяным спокойствием, которое он излучал, было что-то ещё... Что-то страшное и угрожающее. Но я отмахнулась от этого чувства, как от надоедливой букашки.