В этом мире существовали нерушимые магические законы, проверенные столетиями и тысячелетиями. Один из них гласил, что приворотная магия не может воздействовать на драконов, несовершеннолетних и мертвых. Каллисто, как можно было заметить, живым не выглядел от слова совсем. Однако Аделии удалось его зачаровать. Более того, Каллисто — это не какой-то там среднестатистический призрак, способный лишь выполнять работу по дому, а древний хранитель, чья сила сравнима с могуществом Дитриха. И тот, кто безоговорочно предан дому Редривер, однако даже эту преданность частично смог перебить какой-то приворот. Если судить по поведению Каллисто, то не полностью, но и такой малости достаточно, чтобы натворить дел.

— Все это для магов из Башни и следователей прозвучит как сказка, — подвел итог Дитрих.

— Есть даже вероятность, что Дитриха отправят проверять разум и духовное состояние, потому что в здравом уме ни один человек не придумает такое плохое оправдание убийства, — поддакнул Соломон, который вместо того, чтоб сидеть спокойно на столе, переметнулся к сидящему в кресле Двену и принялся оттаптывать ему ноги.

— Никто так легко не поверит, что приворот сможет сработать на призраке, — продолжил Дитрих. А это значит, что меня будут подозревать в убийстве Аделии. В тюрьму не посадят, не с моим влиянием, однако с удовольствием воспользуются этой возможностью, чтобы забрать детей. Какой опекун из убийцы для трех одаренных юных магов? Ужасное негативное влияние! А дальше немного там потянут расследование, здесь затормозят процесс, потеряют пару раз исследования... Мои люди не будут сидеть без дела, займутся поиском доказательств, но это будет медленно. И не только из-за того, что им будут препятствовать, но и потому что приворот на призраке — это свидетельство появления нового типа запретной магии.

— Запретная магия — это то, что может нарушать магические законы и законы всего сущего, — моментально пояснил Соломон. — Ее всегда очень сложно отыскать, потому что никаким законам логики она не поддается, а доказательство ее существования обычно сопровождается жертвами.

Дитрих чуть сгорбился, словно само упоминание этой магии невыносимо давило на него. Когда Соломон предусмотрительно пояснил масштаб проблемы, то мне тоже захотелось и сгорбиться, и в пледик завернуться, а лучше спрятаться куда подальше. Не было никакой гарантии, что новый тип запретной магии действует исключительно на приворотное зелье. Каждая вариация такой магии — это как колесо. Изобретение одно, а применимо ко многому: хоть повозка, хоть сложнейший механизм.

— И именно из-за этой магии у вас не получалось найти Двена и меня? — уточнила я.

— Нет, мы не могли вас найти, потому что Аделии повезло приворожить именно Каллисто. Призрак рода Редривер — это не какие-нибудь шуточки, — раздраженно заметил Соломон. — Даже я предпочел бы с ним не сталкиваться в серьезном бою, по крайней мере, на территории земель Редривер, потому что... Впрочем, не суть важно. Так как Каллисто — хранитель, то он может скрыть любого обитателя замка от любого существа. Даже от хозяина замка или главы рода.

— Ненадолго, — вмешался Дитрих. — Несколько часов, не более, но, к сожалению, этого времени хватило, чтобы он натворил дел.

— Которые теперь будет непросто расхлебать. Не проще, чем молоко отделить от воды, — сказал Соломон. — И еще затихарился. Роду Редривер повезло получить чрезмерно чувствительного и эмоционального хранителя. Наверное, Каллисто единственный в мире призрак, который забивается в угол и рыдает, когда сделает что-то не то.

— Он не рыдает в уголке, он рыдает, пока подделывает свидетельство отправки Аделии восвояси, — поправил Соломона Дитрих. — В конце концов, это единственное, что мы сейчас можем сделать.

— Я одного не пойму, — задумчиво сказала я, чуть потягиваясь. — Столько же свидетелей того, что Аделия учудила столько всего, неужели они не имеют никакого веса?

— Все свидетели, Кира, мои люди.

— А у вас нет никакой магии, которая проверяет, ложь или правду сказал человек? — продолжала допытываться я.

— Есть, но она запрещена и применяется исключительно для преступников, которым положена смертная казнь, потому что негативно воздействует на разум, — пояснил Соломон. — Дитрих, тебе надо было давать Кире основы магии, а не этикета. Полезнее было бы.

— Кто же знал, как повернется колесо фортуны.

— Какое колесо? — возмутился Соломон. — К нам повернулась ее пятая точка. И не могу сказать, что мне приятно ее лицезреть.

— Так, давайте без демагогии. Во-первых, я сейчас введу всех в курс того, что тут происходило для следователей. Они скоро явятся.

— Даже удивительно, что долго, — пробормотал Соломон. — Мне казалось, что уже через три часа они должны быть у порога нашего дома. Неужели глава рода Бронстед не сообщил им, что Аделия умерла?

— А можно вопрос? — влезла я. — Как их глава мог узнать, что Аделия умерла?

— Амулет, — ответил Дитрих. — Помнишь, я показывал тебе камень Двена? Который трескается или мутнеет, если что-то происходит с ним? У каждого аристократа есть такой. Более того, его вешают на стену, где изображено генеалогическое древо, и ставят артефакт-наблюдатель. Как только что-то случается, глава рода сразу узнает.

— Поняла, — кивнула я.