— Садитесь на спину, нам до замка несколько километров. Каллисто, ты тоже. Прекрати прятаться в траве. Во-первых, она слишком низкая, чтобы спрятать кого-то больше мыши, во-вторых, от драконьего взора так легко не скрыться, в-третьих, у нас очень мало времени, поэтому не задерживай нас.

— Мало времени? Что-то случилось? — не поняла я.

Врагов вроде бы победили. Безоговорочно. Я жива и невредима. Дети должны быть под присмотром, так куда торопиться?

— Смерть Аделии случилась. К сожалению, в том, что ее смерть нам прилично аукнется, она ничуть не соврала. Поэтому нужно подготовиться.

***

В кабинете Дитриха меня усадили в кресло, укрыли пледом, снова напоили тем редчайшим зельем, но уже не ради удовольствия, а в лечебных целях. Уточнять, что я такая спокойная и разумная сейчас лишь потому, что мой мозг не в состоянии принять и обработать все, что со мной произошло, а не из-за глубочайшего шока (в чем были уверены и Дитрих, и Двен, и даже Соломон), я не стала. Хотят напоить — лишним не будет.

Да и ясный разум мне сейчас пригодится: Дитрих сказал слушать внимательно, потому что все произошедшее, увы, коснется и меня. И отсидеться в уголочке, если следователи будут задавать вопросы, не удастся. Даже детей могут мягко расспросить, правда, в присутствии опекуна — Дитриха. А я буду отвечать одна, без поддержки за спиной.

Следователи появятся обязательно: в этом мире расследуют даже несчастный случай с магом-простолюдином, где все однозначно, что уж говорить о таинственном исчезновении довольно одаренной аристократки? Перероют все вверх дном. И, разумеется, так как мы были последними, кто ее видел, то поместье Редриверов и все его обитатели первыми попадут под подозрение. 

— Главное, что не казнили без суда и следствия, — вздохнула я. — И магию на мне не применяли.

— О, не волнуйся, Кира, настолько смелых людей, которые попробуют что-то подобное провернуть в доме Редриверов, в этой стране нет. Боюсь, даже во всем нашем мире таких не сыскать. Официально ты моя невеста, даже если кто-то тебе случайно наступит на ногу, можешь громко кричать о том, что тебя смертельно обидели, — улыбнулся Дитрих.

— И что будет?

— Как минимум, этому человеку сделают выговор, если ты скажешь, что прощаешь его, а если нет...

— То что? — тут же подхватила я.

— То посадят в тюрьму, — развел руками Дитрих.

— Ужас какой, — совершенно искренне сказала я.

— Отнюдь, отнюдь, — довольно протянул кот. — Если кто-то обидит невесту Дитриха, то это значит, что он обидит самого Дитриха, а обидеть самого Дитриха — обидеть всех людей под его командованием. А таковых больше нескольких сотен тысяч. И то, я считаю талантливых и способных, а что уж говорить об обычных средних воинах. А еще обязательно обидятся те, кто был под его командованием, те, кто планировал своих родственников отдать под его командование, несколько тысяч спасенных мирных жителей и несколько сотен не слишком мирных магов. Тот бедолага, который тебя обидит, Кира, будет счастлив скрыться в тюрьме. И горько рыдать, если ему дадут не пожизненный срок.

— На фоне всего этого объяснения Аделия кажется мне чрезвычайно смелой женщиной, — пробормотала я, когда поняла, что раз никто над шуткой Соломона не смеется, похоже, что это совсем не шутка.

— Ага, еще и глупая, — поддакнул Соломон. — Шантажировать и угрожать Дитриху не решались даже императоры и короли, что уж говорить... Впрочем, если говорить о следователе, то сравнивать его ситуацию с таковой Аделии — плохая идея. За Аделией стоит род Бронстед, да и у ее отца множество связей, так что всем нам придется вдохновенно и с полным усердием лгать, что сия драгоценная особа уехала больше часа назад, разозлившись до смерти на проделки детей и их неуважение. А где она там померла — это уже не наше дело.

— Стойте, а зачем лгать? — не поняла я. — Разве Аделия не преступница? Или любой может похитить человека, использовать эту... запретную магию, чтобы убивать? Ведь ты, Дитрих, убил Аделию, чтобы спасти мою жизнь, разве нет? Почему нельзя все рассказать прямо? Неужели по законам этого мира я должна была умереть, пока Аделию бы судили?

— Вовсе нет, — мягко сказал Дитрих. — Законы этого мира не настолько суровы. Если бы у нас были неопровержимые доказательства того, что Аделия использовала приворотную магию, заставила призрака рода похитить мою невесту, а после, используя запретное заклинание и свою силу, создала жидкую магию и напоила тебя этим, чтобы убить, то мне никто бы и слова не сказал, даже если бы перед убийством я зверски пытал ее. Вот только доказать мы это не можем.