— Ей так или иначе предстоит испугаться. Почему бы тебе не сказать ей, что с ней все не в порядке? Что от жидкой магии нет лекарства для человека без магии, и она умирает? — Аделия бросила на меня снисходительный взгляд. — Немного медленнее благодаря твоему вмешательству, но навряд ли проживет больше часа. И это благодаря тому, что жидкая магия сделана на основе моей силы. Она не слишком агрессивная. Впрочем, через пять минут даже ты не сможешь блокировать боль, а сама магия начнет разъедать ее душу. Открою маленький секрет — смерть должна быть жуткой.

Я сглотнула и посмотрела на Дитриха. Пусть он скажет, что эта девица врет! Она ведь... врет?

— Ах, на основе твоей силы? — сказал Дитрих, ласково улыбаясь женщине. — Спасибо, что сообщила мне такую важную информацию, Аделия. Или мне стоит поблагодарить тебя за твою же глупость?

Дитрих внезапно толкнул меня прямо в сторону Двена, который поймал, подхватил на руки и отскочил к самой стене.

— Что ж, Аделия, хочешь и я открою тебе один маленький секрет? — спросил Дитрих, голос которого жутко исказился, а из тела хлынул серебряный туман.

Маленький секрет, да? Настолько малюсенький, что стены не выдержали и разлетелись в стороны, открывая пасторальную картинку какого-то поля, освещенного луной. Задуматься о том, куда меня занесло, точнее, занесли, я не успела, потому что...

Передо мной оказался самый настоящий дракон. Огромные серебряные крылья, которые как раз и разнесли несчастную комнатку, показались мне не меньше пары-тройки метров в размахе. Профиль впечатлял: находясь сбоку можно было оценить гигантское туловище. Неудивительно, что скоро под нами стал разрушаться и пол — такое-то чудище мало что выдержит. Впрочем, зря я так про чудище: дракон вызывал исключительно восхищение и некоторое благоговение. С трудом верилось, что в мире может существовать кто-то настолько прекрасный и непостижимый. Возможно, все дело было в морде — суровой, но не злобной, очень красивой и величественной. А еще глаза, наполненные разумом, не давали забыть, что это Дитрих, а не неведомая огромная тварь.

Когда куски пола окончательно потрескались и полетели вниз, никто не упал: Двен окутал магией, которая держала нас на одной высоте с Дитрихом, с призраком и так все понятно — что мертво, то умереть не может, а вот Аделия повисла в воздухе, истошно вопя:

— Отпусти! Что ты собираешься делать?! Отпусти немедленно! Ты не посмеешь!

У меня дернулась бровь: ну кто о таком просит? Я бы на такой высоте наоборот молила, чтобы меня никуда не отпускали.

— Что я не посмею? — голос дракона впечатлял.

— Так обращаться со мной! Если на мне появится хоть одна царапина, то аристократы объединятся и сотрут тебя в порошок.

— Пф-ф-ф, — дракон выдохнул, а я почувствовала, как становится погодка холоднее. — Я сделаю намного больше.

— Ты не... — уже тише спросила женщина. — Даже у тебя, генерала, нет такого права. Для тебя это обернется такими проблемами, что ты пожалеешь! Ни башня, ни церковь, ни аристократы — никто не оставит это без внимания. Если со мной что-то случится, будь уверен, ты первый попадешь под подозрение. Детей заберут — и король тебя не защитит, более того, сам будет под ударом! Подставить всех, лишиться репутации, попасть под подозрение — и все ради чего? Ради того, чтобы убить меня и потешить свое самолюбие, утолить ненависть? Ты не можешь.

Аделия пыталась говорить уверенно, но голос дрожал. Неудивительно: я бы в таком положении не выпендривалась, не пыталась шантажировать, а просила бы пощады и спрашивала, какие условия. Больше шансов выжить.

— Думаешь, что не могу? — пророкотал дракон. — Я убью тебя, Аделия. И дело тут не в моей неприязни к тебе. Магией клянусь, такая как ты не заслуживает ненависти. Тут дело в другом. Видишь ли, в этом мире есть лишь один способ спасти отравленного жидкой магией. Стереть существование той магии, которая легла в основу зелья.

— Невозможно стереть магию, — рассмеялась Аделия. — Магия вечна, она вернется в природу. Нет силы, которая может ее уничтожить...

— Кроме пламени дракона, дражайшая Аделия. Если направить пламя высшего уровня, например, мое ледяное пламя, на носителя магии, то можно стереть не только магию, но и саму душу.

— Ты этого не сделаешь... — прошептала Аделия, не скрывая ужаса.

— Сделаю. Выбирая между ней и тобой, думаешь, у меня будет хоть капля сомнений? Прощай, Аделия, не скажу, что наше знакомство было приятным. Да и лгать, что буду сожалеть о твоей смерти, не стану.

Серебристо-голубое сияние стало почти нестерпимым, дракон открыл рот — и огромный столб синего пламени вырвался из пасти, поглощая Аделию.

Быстро. Она даже не успела вскрикнуть или пошевелиться. Ее тело скрыл этот белый свет, а в следующую секунду, как только огонь прекратился, на месте Аделии ничего не было.

Я судорожно втянула в себя морозный воздух и закашлялась. Ничего себе. Ни следа.

Дитрих повернул морду в мою сторону и неожиданно совсем по-человечески закатил глаза:

— Двен, какого магического рожна ты позволил Кире смотреть на это?

— Виноват, — покаялся мужчина.

Дитрих вздохнул, а после деловито кивнул: