Я подтянула ноги к груди и постаралась поглубже закопаться в подушки, чтобы этот зелёный ужас не раздевал меня глазами. У меня всё внутри заледенело, стоило подумать, что меня ждёт. Не выдержав даже предположений, всхлипнула:

«Может, лучше сразу в суп? Без предварительного расчленения?»

– Рыых, ты что застыл, как дубиной приголубленный? – услышала я весёлый голос.

В нём тоже были рычащие нотки, но тон значительно выше, чем у этих орков. Ребёнок? Женщина? К орку подошло зелёное существо чуть ниже и, судя по двум шарам в районе груди, я оказалась права.

Орчанка почти не отличалась от особи мужского пола. Та же мощь, рост, накачанные мускулы и длинные шёлковые волосы. Даже клыки имелись, но более изящные и украшенные позолотой. При виде меня женщина удивилась:

– Человечка?! Откуда она здесь?

– Из болота, – продолжая глазеть на меня, оскалился Рыых.

– Чего только не заведётся в этих гномьих лужах! – в сердцах рявкнула дама. – То зубастые лягушки, то прозрачные нимфы, теперь вот человечки.

При этих словах Рыых оживился и с надеждой посмотрел на неё:

– Думаешь, там ещё есть?

– Зачем тебе ещё? – орчанка пожала широкими плечами и кивнула на меня. – Вот же.

– Эту Гарраг захотел, – опечалился Рыых.

Орчанка переменилась в лице, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на строчку из поваренной книги. Думаю, в эту минуту меня представили на столе, запечённую до золотистой корочки и с яблоком во рту.

Притянув к себе подушку, я на всякий случай улыбнулась незнакомке. Пусть знает, что у меня тоже зубы есть. Убить не убью, конечно, но, если попытается меня испечь, покусаю так, что месяц будет от бешенства лечиться!

– Здрасьте, – пролепетала с надеждой, что ревнивица захочет от меня избавиться более гуманными способами. Например, отпустит. – Я не хочу Гаррага!

– А меня? – обрадовался Рыых.

– Тоже не хочу, – холодно отрезала я, и мужчина понурился.

– Что в ней Гарраг нашёл? – Судя по всему, орчанка отвечать мне не собиралась. Отпускать, к сожалению, тоже. – Худая какая-то. И бледная, как эльфийка.

– Красивая, – упрямо пробурчал Рыых.

– А тут и эльфы есть? – встрепенулась я.

– Хочешь эльфа? – чему-то обрадовался орк.

Я неуверенно кивнула, надеясь, что тот поймёт нашу несовместимость и отпустит к эльфам. Или просто отпустит! Но мои чаяния тут же развеяли.

– Куорнос ещё дрыхнет после вчерашней попойки, – хмыкнула орчанка. – Лютню в руки возьмёт не раньше заката. Так что, человечка, обойдёшься без эльфийской музыки.

Я поникла – мне всего лишь предлагали культурную программу!

– Шарн? – В шатёр вошёл вождь, и я сжалась, затаив дыхание. Орк как будто заполнил собой всё свободное пространство, даже воздух, казалось, стал гуще и зеленее. – Что ты здесь делаешь?

– Пришла, чтобы приготовить шатёр к приёму послов, Арр! – заулыбалась женщина.

Судя по тому, как при виде Гаррага загорелись её глаза, орчанка была влюблена в своего вождя, но тот смотрел на неё примерно с тем же выражением на морде… Ой! Он же не читает мысли? Зелёный смотрел на неё так же, как на Рыыха. Никак.

– Так готовь! – рявкнул он, а потом повернулся к орку. – А ты почему до сих пор тут?

– Сторожил человечку для тебя, вождь! – отчитался тот.

– Будто она сможет сбежать, – не отрываясь от приборки, ехидно хмыкнула Шарн.

Впрочем, приборкой это трудно назвать. Женщина перекладывала вещи с места на место, чем лишь подняла в воздух облако пыли.

– Сторожил, чтобы никто её не забрал, – обиженно проворчал Рыых и тут же заулыбался: – Красивая!

– Оба вон, – спокойно произнёс вождь, и орков как ветром сдуло. Зелёным таким ураганом! А я сжалась под внимательным взглядом мужчины, который присел на подушки и принялся снимать с себя кожаные доспехи. – Имя есть?

– Дюймовочка, – с ужасом наблюдая за внезапным стриптизом, прохрипела я. И зачем-то добавила: – Цветкова.

– Слушай внимательно, Дюймовочка Цветкова, – он отбросил портупею и сжал рукоять кинжала. – Хочешь жить – из моего шатра ни ногой. Поняла?

Я кивнула и натянула одеяло до подбородка. А мужчина отложил оружие и принялся снимать набедренную повязку:

– Ни с кем не разговаривай. Поняла?

Кивнула два раза и, шевеля булками, попыталась отползти подальше. Глаза у меня расширились, хотя отчаянно хотелось зажмуриться и навеки позабыть то, что узрела.

«Чего спрашивать, хочу ли я жить? – запаниковала, вспоминая, как дышать. – Я всё равно не переживу этой ночи!»

Может, у других орков не всё так ужасно? Или вождя укусила ядовитая зубастая лягушка, о которой упоминала Шарн? Какая разница? Вряд ли это чудовище остановится, если я скажу, что у меня голова болит…

– Сиди тихо и не высовывайся, – припечатал орк и подхватил аккуратно сложенную стопку.

Когда он надел чистую повязку и что-то вроде тоги, я счастливо всхлипнула. А Гарраг рявкнул так, что снова подскочила:

– Пусть войдут!