Поддерживая молодого мужчину магией, я стала напевать. Очень тихо, едва слышно. С каждым произнесенным словом кокон все больше съеживался. Больше всего я переживала за то, что в процессе ритуала тонкие отростки оторвутся и останутся в теле, но Вершитель милостив. Время Алистера еще не вышло. Проклятье внутри него было еще очень молодым и не успело сродниться с носителем. Заклинание безжалостно вырывало черные нити с корнем, а сам кокон уже стал не больше голубиного яйца, но на его оболочке образовались шипы. Именно они могли нанести последнюю серьезную травму, что, учитывая слабость организма, могло привести к летальному исходу.

- Аннаим… аннахэм… аннару… - пропела я.

Последние слова в заклинаниях древних целителей всегда, абсолютно всегда самые сильные. Их нужно произносить отчетливо, чтобы каждый звук работал на спасение жизни. Но не это главное в старинных обрядах. Очень многие, кто пробовал использовать эти труды, не добились успеха, потому что не поняли основной сути, принципа и главного постулата. Исход лечения почти полностью зависит от самого целителя и лишь на малую толику от заклинания. Целитель должен всей душой желать больному выздоровления, посылать силу, наполнив ее добром, и тогда любая тьма рассеется.

Я вспоминала плачущую Эмму, встревоженного, уставшего Лойса и хотела им помочь всем сердцем, я желала, чтобы Алистер Крюк жил и был счастлив.

- М-м-м-м… - больной выгнулся и застонал. Это был замечательный, великолепный и добрый знак.

- Вот и славно. Вот и молодец, - прошептала я, поспешно залечивая ранки и убирая простыню снова в шкаф. Пятна крови с нее исчезли, и сейчас она вновь стала такой же безупречно чистой, как тогда, когда я ее только достала из шкафа. – Живите, господин Алистер. Живите счастливо и радуйте ваших родителей.

От проклятья не осталось и следа. Небольшое кровотечение под натиском моей магии прекратилось, а дальше расходовать силы я не стала. Полное выздоровление выглядело бы намного подозрительнее. А так, молодому Крюку предстояло несколько дней поваляться на больничной койке, восстанавливая свои силы, но его жизни уже ничто не угрожало.

Я аккуратно убрала волнистую прядь, упавшую на лоб мужчины, и улыбнулась. Несмотря на усталость, душа пела. В такие моменты я испытывала настоящее, ничем не замутненное счастье и очень не любила, когда кто-то мешал мне наслаждаться этим.

Дверь скрипнула, и я резко обернулась. Там стоял… Там стоял… Да ведь там же стоял герцог Таросский собственной персоной.

- Ирс?.. – удивленно хлопнула глазами я.

- Мисс Ли, я счастлив снова видеть вас, хоть и при таких трагических обстоятельствах.

Глава 8-1

Глава 8

Визит Его светлости оказался неожиданным. Удивительно, но в такой час присутствие любого человека рядом раздражало и мешало выходу эмоций. Любого, но только не Ирса. Ощущение его близости почему-то успокаивало, помогало собраться с силами и прийти в себя.

Даже находясь на расстоянии, герцог заполнял собою все пространство, а я чувствовала его каждой клеточкой, ощущала тепло его глаз и наслаждалась им.

- Вы искали меня? – собственно, я с трудом смогла бы поверить в это, поэтому подобный вопрос вырвался сам собой.

Войтер вздохнул и… ответить мне не успел.

- Вот вы где, Ваша светлость. – Рядом с ним появилась Эмма. Она успела переодеться и, несмотря на то, что была бледна, держалась стойко. – Я рада, что в столь тяжелый для меня день вы нашли время, чтобы навестить моего мальчика.

Значит, не меня искал Ирс, а наша встреча носила спонтанный, случайный характер. Разумеется, Алистер офицер штаба, и, возможно, близко знаком с главнокомандующим.

Улыбка, которая успела расцвести при виде Ирса, потухла, что не осталось незамеченным, потому что Его светлость нахмурился. Возможно, даже из-за этого он ответил целительнице излишне резко, чем следовало бы, принимая в расчет то, что она мать, чей сын находится при смерти. Вернее, уже не находится, но кроме меня о новом положении дел пока никто не знает.

- Это мой долг, леди, заботиться о каждом солдате, - произнес герцог.

Отвечал он Эмме, а смотрел неотрывно на меня.

- Как себя чувствует Алистер? – Ирс спросил не просто так. Чувствовалось, что ему необходима эта информация, и он искренне переживает за состояние офицера.

- Он умирает!

- Идет на поправку.

Да, ответили Его светлости мы обе, одновременно. Только что готовая разрыдаться леди Крюк передумала и резко обернулась ко мне.

- Идет на поправку? – не веря моим словам, переспросила дама. – Как вам такое в голову пришло, мисс?

Глаза целительницы гневно блеснули. Иногда, переживая личное горе, люди неосознанно начинают винить в нем всех окружающих. Вот и леди решила предъявить претензии простой медсестре и, скорее всего, при ином раскладе вышел бы скандал.