– Финна! Слава Богу, ты дома! – сложив мокрый зонт, она шагнула в прихожую. – Я уже заходила, но в окнах было темно. Испугалась, подумала с тобой что-то случилось.

– Только что вернулась, – ответила я. – Заходи, погрейся. Как раз камин растопила.

Катриона скинула мокрое пальто, и мы прошли в гостиную.

– Где ты была? – она протянула руки к огню.

Я с ногами устроилась на диване и похлопала ладонью рядом с собой:

– Садись.

– Ну, так что? – она села рядом.

– В полиции была. Потом в школе. А вечером – в «Волноломе».

Катриона замерла, ее глаза округлились от неподдельного удивления.

– В «Волноломе»? Боже правый! Зачем тебя туда понесло? Одну! В такой поздний час!

– Искала Каллума МакГроу, – ответила я, наблюдая за ее реакцией.

Она дернулась, как от удара током, и отшатнулась.

Дистанция. Она инстинктивно отстранилась, создав между нами физический барьер. – Отметила я.

– Зачем? – прошептала Катриона, и в ее голосе прозвучал неподдельный страх. – Финна, зачем? Он же отпетый негодяй!

– В последнее время его часто видели с Мэйв, – сказала я, не сводя с нее глаз, фиксируя микродвижения. – Миссис МакКрэй рассказала.

И тут я увидела это – едва заметное изменение в лице Катрионы. Она отвела взгляд, и ее губы сжались.

Она перестала смотреть мне в глаза. Непроизвольная реакция на стресс. Значит, мои слова не стали для нее неожиданностью, и попали в цель. Она это знала и молчала. Почему? Негласные правила острова, где не выносят сор из избы? Или нечто большее?

– Говори, Катриона, – потребовала я, и мой голос прозвучал тверже обычного.

Она заерзала на диване и потупила взгляд.

– Я… я не знаю, что это значит. И не берусь никого осуждать… Может, она его просто пожалела…

– Хватит! – резко сказала я. Усталость и напряжение прорвались наружу. – Не надо этих островных экивоков! Рассказывай все, что знаешь!

Катриона подняла на меня взгляд. В ее глазах читалась внутренняя борьба. Наконец, она вздохнула, словно решившись на отчаянный шаг.

– Да, я видела их вместе. И не раз. Он… Каллум бывал в этом доме, Финна. Приходил к Мэйв поздно вечером.

От этих слов у меня похолодело внутри. Бывал в этом доме. В нашем доме.

– Ах вот как…

– Господи, – прошептала Катриона, сжимая пальцы. – Как она могла! Пускать в дом такого человека.

– Они были близки? – спросила я, заставляя себя говорить спокойно, хотя каждый нерв внутри меня был натянут как струна готовая лопнуть.

– Этого я не знаю! Клянусь! – она всплеснула руками. – Видела, как он заходил и выходил. Но что было между ними за закрытой дверью, не знаю.

– Мэйв ничего тебе о нем не рассказывала?

Катриона покачала головой, и в этом движении читалось искреннее сожаление.

– Мы не были с ней подругами, Финна. Когда ты уехала, Мэйв замкнулась в себе. Мы здоровались, перекидывались парой слов о погоде или школе, но… откровенничать? Нет.

Она умолкла. В тишине комнаты было слышно потрескивание торфа в камине и завывание ветра за окном.

– Это все? – переспросила я, чувствуя, что голос срывается на шепот.

Катриона посмотрела на меня с таким состраданием, что мне стало стыдно.

– Это все. Прости.

Но я-то знала, что это только начало. У меня в кармане лежал камень с надписью, а в баре «Волнолом» сидел напуганный до смерти человек, знавший больше других о моей сестре. И теперь мне предстояло сложить эту мрачную мозаику воедино.

Катриона вздохнула, и в ее взгляде мелькнула та самая ухмылка, которая появляется у тех, кому известны чужие секреты.

– Ты знаешь, я работаю на почте, – проговорила она, словно это все объясняло. – Почта на Сторне – не просто пункт, где выдают посылки и пенсии. Это место, куда слетаются все сплетни и слухи. Особенно зимой, когда закончилась сезонная работа в порту и на рыбозаводе. Свободного времени много, и любая новость за день облетает весь остров.

– Так было всегда, – заметила я.

– Вот, к примеру, миссис Шинн. – Оживленно продолжила Катриона. – Каждую неделю получает посылки с материка – трактаты «Свидетелей Иеговы». А ее непутевый сынок Рори мотается на пароме на материк. Вроде по делу. На самом деле тратит мамашины денежки в тамошних пабах.

Она помолчала, глядя в огонь.

– Рыжая Иви, жена Джека Коннелли выписывает кучу модных журналов, а сама ходит в одном и том же пальто десять лет. Живут с Джеком скромно, на зарплату сержанта. На ферме ее отца. По ней видно – мечтает о лучшей жизни.

Катриона замолчала, потом подняла на меня хитрый, испытующий взгляд.

– А твой Эйдан… Неужели тебе не интересно, как он живет?

Сердце пропустило удар.

Эйдан. Кровь прилила к щекам.

– Как?