Пейзаж за стеклом не зацепил моего взгляда: далекая ферма, безликое торфяное болото, белые овцы. Достойным внимания оказался лишь Черный Тис и скала, на которой он рос. Огромная глыба черного камня, грубо выпиравшая из земли. С одной стороны – почти отвесный обрыв, где серые волны с рокотом разбивались о валуны. С другой – довольно крутой склон, поросший низкорослыми кустами и вереском.

Черный Тис стоял на самой вершине, вцепившись в камень могучими корнями, похожими на окаменевшие мускулы. По словам стариков, ему было больше пяти веков. Об этом дереве говорили: «Оно здесь было до нас, и будет после нас».

Я смотрела на Черный Тис, на скалу, на низкие облака, идущие с Атлантики. И в моей голове складывалась четкая картинка последней ночи Мэйв. Перед смертью она увидела нечто такое, что заставило ее бросить бинокль на подоконник и выбежать из дома.

Что же она увидела?

От этих мыслей мне стало не по себе и захотелось закрыть окно. Но взгляд опустился ниже и наткнулся на фигуру во дворе. На мгновение сердце замерло, а потом рванулось в бешеной пляске. Это был Эйдан. Он стоял неподвижно, сунув руки в карманы, и смотрел прямо на меня.

Я резко отступила от окна и дрожащими руками натянула на себя свитер и джинсы. Потом сбежала вниз по лестнице, открывать ему дверь. Тревога сдавила грудь, не давая сделать свободный вдох. В том, что предстоит выяснение отношений, сомнений не было. Эйдан был не из тех людей, кто приходит без цели.

Дверь открылась, и он вошел в прихожую, впустив с собой запах моря и ветра. На мгновение его тело качнулось, и руки инстинктивно поднялись для объятия – мышечная память, сильнее разума. Но он тут же спохватился, отдернул их, сжав в кулаки. Потом отступил на шаг, поставив между нами невидимую стену.

Я пригласила его в гостиную, и мы сели друг напротив друга, как на допросе. Повисло тяжелое молчание, которое пришлось прорывать словами.

Я начала первой.

– Кажется, портится погода.

– К вечеру обещают шторм, – ответил Эйдан.

– Твоя лодка в эллинге?

– Да.

Его пальцы теребили складку на колене, выдавая нервное напряжение. Дыхание было сбивчивым, кожа на скулах покрылась легким румянцем.

Наконец, он не выдержал.

– Почему ты бросила меня? – голос Эйдана был тихим и хриплым. – Что я сделал не так?

Пришлось отвести взгляд. Смотреть на него в этот момент было невыносимо.

– Ты ни в чем не виноват. Во всем виновата я.

– Это не объяснение, Финна.

– Я не могла остаться.

– Почему!? – он вдруг перешел на крик, и мне потребовалось все мое мужество, чтобы соврать.

– Тебе была нужна жена, которая ждала бы тебя с моря и растила детей. А я здесь задыхалась. Каждый камень напоминал мне, что я в ловушке. И ты был частью этой ловушки. Я хотела учиться, жить в другом мире.

– Но мы же это обсуждали! – голос его сорвался. – Я мог уехать с тобой. Мы могли попробовать!

Он смотрел на меня, ждал ответа, а я видела не его, а того семнадцатилетнего парня из прошлого. Когда он держал мои руки и говорил, что мы уедем в Глазго, что он устроится на верфь Клайда. Его руки были теплыми и надежными. Я верила, что все так и будет. Как же я тогда ошиблась…

– Тянуть тебя на материк? На Клайде не было никаких верфей. Только ржавые доки. Ты бы умер без моря, Эйдан. А я бы здесь умерла. Это был тупик.

– Я умер без тебя, – горько заметил Эйдан и сжал мою руку.

– Не надо, – я осторожно высвободила пальцы.

Его плечи ссутулились. В глазах клокотали боль и непонимание.

– Мы так бессмысленно потратили свои жизни! Упустили все шансы на счастье. По глупости, по упрямству!

– Теперь уже ничего не вернуть, – проговорила я глухо. – Прошлое не изменить.

Он посмотрел на меня с такой тоской, что у меня сжалось сердце.

– Я до сих пор люблю тебя, Финна. Все эти годы любил. Никто не смог заменить тебя. Просто никто.

Глоток воздуха. Сказать то же самое? Признаться, что его запах, его голос, его боль отзываются во мне тем же огнем? Но что мне мешало? Глухая стена страха, вины и убежденности в том, что счастье не для меня.

– Нельзя ворошить прошлое, Эйдан. Слишком поздно.

И тут я резко сменила тему, увела разговор в то единственное русло, которое сейчас имело значение.

Мой голос сделался тверже и отстраненнее.

– Мэйв убили. Я в этом уверена. Ей помогли упасть со скалы.

Он смотрел на меня, и в его глазах читалась не столько недоумение, сколько тревога.

– Будь осторожна, Финна. Сторн – закрытый мир. Герметичный. И ты здесь уже чужая. Островитяне не любят, когда ворошат их тайны.

– Это я знаю.

– Могу я чем-то тебе помочь?

– Я сама. Мне не нужна помощь.

Его лицо окаменело. Кожа побледнела, губы сжались. Он откинулся на спинку стула, создавая максимальную дистанцию между нами. В его позе читалась подавленность. Он явно ожидал другого исхода.

Эйдан поднялся и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. Я услышала, как за ним захлопнулась входная дверь.

Соскользнув на пол, я села на корточки, перед холодным зевом камина. Взяла в руки спички и замерла, глядя пустыми глазами в пепельно-черную глубину.