Наконец дверь, за которой он следил, открылась, и ребята повалили в коридор. Девчонка так долго не появлялась, что Эйдан успел напрячься. Если чутье подвело — это плохо, а если еще и так явно — катастрофа.

С облегчением он заметил знакомую стройную фигурку, слегка расстроенное лицо, обрамленное чуть волнистыми светлыми волосами. Облегчение мгновенно испарилось, сменяясь абсолютно диким желанием тут же выяснить, кто посмел обидеть девчонку. Выяснить — а потом объяснить ему, с кем он связался.

А с кем, собственно, связался он сам?

Эванс. Имя было смутно знакомо, но ничего в голову не приходило. Как будущий наследник герцогского титула, он изучал родословные, историю и состав знатных семей Империи: когда-нибудь пригодится, чтобы помнить, с кем вести дела, а к кому не поворачиваться спиной. Что ж, девчонка, хоть и представилась баронессой, явно не принадлежала к старой знати. Недавно дарованный титул?

Она быстрым шагом отправилась по коридору, и Эйдан бросился за ней. Запах и так не дал бы ему потерять девчонку, но смотреть на нее оказалось еще приятнее. Бедра в короткой форменной юбке покачивались поистине гипнотически.

Он даже лицо руками потер, пытаясь сбросить с себя наваждение, но ни капельки не помогло. А стоило им покинуть здание, как прибавилось и любопытство. Куда ее понесло?

Девчонка остановилась у проходной. Помялась немного. Эйдан не подходил так близко, чтобы услышать слова, но заметил, как шевелились ее губы. Она будто речь заранее готовила и репетировала. Лицо неуверенное, руками обнимает себя.

Он чуть не засмеялся. Беззлобно. Ничего более милого в жизни не видел.

Дверь будки у ворот открылась, из нее вывалился дежурный. Он явно намеревался отлучиться по своим делам и никак не ожидал увидеть девчонку, потому едва ее не сшиб.

Дежурный что-то рявкнул, Амелия отшатнулась, и Эйдан не выдержал.

— С каких пор мы оскорбляем тех, кто слабее? — прорычал он, подходя ближе.

Амелия глянула на него, а по ее лицу скользнула тень недовольства. Вот как? Кто-то здесь обижается, если счесть его слабее?

Эйдан оставил себе мысленную пометку: не повторять без необходимости. Теперь Амелия понравилась ему еще больше. Никаких попыток притвориться несчастной и поскорее залезть на шею, принимаясь давить на жалость и рассказывая, как в жизни не хватает защитника, единственного и неповторимого. На него никогда не действовало, но периодически случалось.

— А чего она… — пробурчал дежурный, потом покосился на Эйдана, на нашивки у него на плече и передумал продолжать.

— Мне нужен браслет, — встряла Амелия, будто решила отделаться поскорее и сбежать, чтобы не участвовать в разборках.

Не хотела внимания? Еще одна особенность. Эйдан понял, что ему до одури нравится ее изучать. Каждая мелочь впечатывалась в мозг.

Нет, точно пора в лечебное.

Тишина затянулась, дежурный начал раздражать, и Эйдан снова рыкнул:

— Чего стоишь? Неси!

— Так это, — наконец отмер тот, — всем же вчера раздали, по списку. Никого не пропускали. Если не хватило, значит, и не должно быть без разрешения ректора. Мало ли кто сюда…

— Я сегодня приехала, — перебила его Амелия.

— Неси, — решил Эйдан. — Под мою ответственность.

Дежурному явно припекало его «личное дело», поэтому размышлял он недолго. Метнулся в будку, пошуршал чем-то и выскочил обратно с тонким черным шнурком в руке.

— А желтого нет? — удивился Эйдан.

Дежурный воззрился на него, как на идиота. Что тебе, мол, опять не так и когда ты от меня отстанешь?

— Оставляй, — буркнул Эйдан, поняв, что это его ошибка.

Обычно браслет соответствовал стихии, и только особенным адептам полагались черные. Тем, что были в его группе и отправлялись на задания. Дежурный, в общем-то, сделал логичный вывод — по нашивкам и фразе про ответственность. Вынес то, что требовалось в таких случаях. Эйдан должен был пояснить и попросить желтый браслет, но слова застряли в горле.

Он терпеливо смотрел, как шнурок, обвив тонкое запястье Амелии, засветился и исчез, проникая под кожу. Это доставляло странное удовольствие — будто Эйдан только что присвоил девчонку себе, хотя браслет и не делал ничего, кроме передачи сигналов.

— Ой! — воскликнула она. Так мило и непосредственно, что вызвала новую искреннюю улыбку.

Потерла запястье.

— Что-то не так?

— Он должен так гореть?

— Нет, — проворчал дежурный, который явно надеялся, что объяснения на себя возьмет Эйдан. — Значит, к ректору вызывают.

— Меня? — удивилась она. — Да я же всего секунду…

— Так больше и не нужно, чтобы считать ауру, настроиться и доложить главному.

— В Имперской такого нет…

— В Импе-е-ерской, — противным тоном передразнил дежурный, выражая общую неприязнь местных адептов к столичным, — никто не позволит за собой следить.

— А он следит? — испугалась Амелия.