Молодой человек не шевелился, не желая выдавать окружающим свою слабость. Только стиснул зубы, чтобы перетерпеть боль от ожога. Он был на голову выше меня. Сильные руки, широкие плечи, острые скулы и гневно выгнутые брови, только добавлявшие его внешности мужественной притягательности. Такой и впрямь мог заметить меня, только если вылить на него горячий кофе.

Я, как пресловутая мышь, уставилась в его глаза. Они менялись. Цвет становился насыщеннее: все еще желтые, теперь они словно светились. Зрачок вытянулся вертикально, взгляд стал хищным и одновременно — манящим. Таким и парализуют жертву.

Кофе растекался по белоснежной рубашке и серым брюкам. Осколки кружки лежали у меня под ногами. Звон, с которым она разбилась, привлек всеобщее внимание.

В комнате воцарилась неестественная тишина.

Глава 20. Хорошие манеры

В ту секунду я поняла, что нажила себе сразу несколько врагов. Несомненно, влиятельных и опасных, потому что комната, в которой я оказалась, явно предназначалась не для простых смертных, даже если никто не потрудился вышвырнуть меня отсюда. Сочли ниже своего достоинства, не иначе.

Дракон быстро взял себя в руки, хотя в его вытянутых зрачках плескалось презрение, недовольство и… удивление. Его аккуратные тонкие губы были плотно сжаты. Наверное, он мысленно уговаривал себя не терять лица перед собравшимися. Отчего-то это предположение позабавило меня, и я криво улыбнулась, словно судорога прошла по щекам.

Дракон.

Я бы хотела ошибиться, перепутать его с кем-то. Попасть в кого-то незначительного, были ведь еще и другие драконы, дальние родственники императора. Парочка нашлась бы даже в разорившейся аристократии, все их дети явно тоже поступали в Академию.

Но ошибиться было невозможно. Его портреты были даже в нашей школе в Эгертайхе. Как и портреты всей правящей семьи.

Его Высочество Адриан Моранте, единственный сын и наследник императора.

«Феерический придурок!» — раздался у меня в голове голос Миранды, и я подавила новый, теперь истерический смешок.

Чем дольше он смотрел, тем сильнее начинали трястись мои коленки. Я понятия не имела, что нужно сделать. Мне хотелось бежать отсюда со всех ног, но разрешалось ли мне бежать? Что если я должна попросить разрешения уйти?

Язык вовсе не фигурально прилип к нёбу, я не могла вымолвить ни слова.

Извиниться, Эби, ты должна извиниться.

Но я даже не знала, как правильно к нему обратиться. Конечно, нас учили этикету, но кто в Эгертайхе в своем уме поверил бы, что ему это однажды пригодится?! Из головы вылетело все, что я когда-либо знала, и чем старательнее я пыталась сориентироваться, тем хуже выходило.

Никто не вмешивался, но от меня явно чего-то ждали — я чувствовала каждой клеточкой кожи. Все эти люди… драконы… ждали, с интересом наблюдая за представлением. Перешептывались, сдавленно хихикали, не иначе как одаривая меня оскорблениями. Так и наживают себе врагов, которые до окончания учебы будут помнить и издеваться.

Больше них пугали только желтые глаза наследного принца. Их взгляд изучал меня сверху вниз, сантиметр за сантиметром. Мне почудилось, что я стою голой посреди небольшой комнаты, и я прикрылась бы руками, если бы только они слушались.

Презрение в глазах принца сменялось любопытством, а мне становилось не по себе все больше, хотя, вроде, уже невозможно. Знать бы, что происходит у него в голове… Казалось, прямо сейчас в ней складывался какой-то план, очень нехороший, недобрый. Он явно предполагал мое участие, и не оставалось никаких сомнений — мне это не понравится.

Глаза передо мной блеснули. Я моргнула и почувствовала, как в уголках собственных принялась собираться влага.

Ой нет, Эби, только не слезы! Только не перед… этими.

Адриан чуть склонил голову. Он тоже заметил. Говорили, что драконы видят гораздо лучше, чем люди. Хорошо, что они не могут заглядывать в душу. Или читать мысли…

Тонкие губы тронула легкая тень улыбки. Взгляд потеплел. Так мало, так незаметно, что я быстро уверилась — это только в моей голове.

Следом по спине прошла дрожь. Ему… нравилось на меня смотреть?

Мое отражение в его зрачках стало болезненно-растерянным.

Или просто доставлял удовольствие созревший план мести? Впрочем, такому и напрягаться бы не пришлось: стоит только приказать, и со мной сделают все, что он пожелает.

Я нервно сглотнула. Хотела бы я сказать, что не боялась, но… еще как боялась! Того, что дракон может со мной сделать — и что он вдруг перестанет на меня смотреть. Иррациональное, бессмысленное чувство, но я цеплялась за этот взгляд, словно все мое существо держалось только за него.

— Вышвырнуть ее отсюда? — не вытерпел затянувшегося молчания один из дружков принца. Они тоже ухмылялись и переговаривались в ожидании развязки. Им явно дозволялось больше, чем остальным. Вести себя свободно, говорить что вздумается — как минимум.

— Она уйдет сама, — отозвался Адриан.