«После добавления крови намеченной жертвы к семени сущность души заклинателя следует привязать к его корням. Свет луны помогает призвать тени, питающие рост саженца. Чем дольше длится костяное песнопение, тем крупнее и могущественнее вырастет дерево».

На странице были жуткие изображения кровопусканий, принесенных в жертву детей и особенно тревожное объяснение, как добыть семя, если хочешь проклясть целый род. Но Рокси сосредоточилась на информации внизу страницы. Там находились указания, как добраться до Проклятого Леса, где росли все эти деревья. Подсказка нимф-ведьм привела ее сюда.

«Чтобы попасть в Проклятый Лес, выпей из кубка, испещренного рунами хагалаз и райдо, дозу волчьего корня, смешанного с живокостью. Вырежи на своей коже имя самого заветного желания и следуй за болью сердца, пока оно не откажется от самой жизни».

Одного взгляда на Рокси хватило, чтобы понять: она достигла точки невозврата. Она рискнет всем ради меня. Выпьет яд из чаши с рунами испытаний и пути, вырежет мое имя на коже и последует за темной магией в Проклятый Лес.

Дерьмо.

Она поднялась и принялась собираться. Мои предупреждения не достигали ее. Рокси сосредоточилась на плане и больше не искала вокруг признаки моего присутствия. Я точно знал, что она ступит на этот путь любой ценой. Эфир действовал не так, как сделки со звездами. Его цену платили только тот, кто им пользовался, или принесенная ему жертва. Значит, Рокси понимала, что никто из любимых не пострадает. Весь риск ложился на нее. И ей явно уже было все равно, выживет ли она, если альтернатива означала жизнь без меня.

Я нахмурился и позволил Завесе отвести меня назад. Камень под ногами затвердел, а я продолжил спуск по проходу, скрытому в пещере Мордры. Мысли и страхи смешались, но Рокси была не единственной, кто готов рискнуть всем ради этого выбора.

Я ровно шагал во мрак. Липкий холод обвивался вокруг горла и грозил уничтожить меня.

Что бы ни ждало в конце пути, хорошим оно быть не могло. Но я встречу его так же, как любую другую преграду между мной и жизнью. Пришло время исполнить наше обещание.

Тьма стиснула меня. Давление росло, воздух становился все разреженнее. Грудь вздымалась в попытке вдохнуть, шаги сбились, из-за боли в легких я закашлялся.

Я снова споткнулся и ударился ладонью об острые камни, пытаясь удержаться. Кожу рассекло, кровь потекла на камень.

Впереди что-то шевельнулось во мраке. С глубоким вдохом оно высосало из прохода последние остатки кислорода.

Я выругался. Легкие горели. Опустившись на колено, я судорожно пытался вдохнуть.

Перед глазами распускались темные пятна, в ушах нарастал звон.

Я не мог дышать.

Тьма смыкалась. Крики душ, которые поток нес по реке наверху, звучали громче, пока я приближался к пределу смертности. Смерть шептала мое имя, и…

Я моргнул.

Смерть уже приходила за мной, и по собственной воле или нет, но я шагнул в ее объятия.

Мне не требовался воздух. Легкие больше даже не были действующей частью того, чем я стал.

Это обман. Испытание, созданное существом, извивавшимся во тьме впереди.

Я медленно поднялся и посмотрел на руку. Кровь, пульсировавшая в рваной ране, замерла. Одна капля упала на камни у ног, вторая следом. Третья сорвалась, но исчезла, не достигнув пола, когда осознание собственной смерти разрушило иллюзию.

Грудь оставалась неподвижной. Стоило сосредоточиться на безмолвии тела, и крики снова стихли. Ни пульса. Ни звука вдохов и выдохов. Ничего.

Вдали зарычала тьма. Я вскинул подбородок и направился к ней.

Разлом в скале расширялся. Мое тело больше не имитировало действия, когда-то необходимые для выживания. Я уже не был плотью и кровью. Я был злобным духом, не знающим покоя в смерти и ищущим иной исход, кроме проклятия.

Чем дальше я продвигался, тем сильнее становился холод. Кожа покрылась мурашками, дрожь проникла так глубоко, будто кости звенели. Холод грозил утащить меня прежде, чем я доберусь до конца пути.

Разум затуманился, но, сосредоточившись, я понял, что и это неправильно. Холод действовал на мое тело не сильнее всего прочего. Тело больше даже не принадлежало мне. А если бы и принадлежало, при жизни мороз никогда не влиял на меня так. Я был рожден огнем и владел льдом. Дракон внутри купался в пламени, и мне скорее грозило сгореть, чем замерзнуть.

С рычанием, достойным зверя в моей душе, я вспыхнул. Иллюзия тела исчезла вместе с обманчивым ощущением холода.

Тьма сгустилась, пока я парил посреди нее шаром огня, сбросив все оковы смертности.

И только тогда оно напало.