– После взрыва я осталась сломанной куклой. Я могла говорить, моргать и шевелить пальцами правой руки, – сказала я, переведя дыхание, – импланты же позволили мне не только восстановить способность к самостоятельному передвижению, но и вернуться к занятию артефакторикой. Да, на моё восстановление ушло почти три года. Но, видят Старые Боги, это того стоило!

Всё же, не выдержав нахлынувших воспоминаний, я вцепилась в секционный стол и отвернулась от Джареда. А через мгновение я ощутила знакомый аромат кофе и сигарет. Слишком близко. Первым порывом было оттолкнуть двуликого, но почему-то от его объятий стало немного легче. Лёгкие, практически невесомые прикосновения к плечам, чужое тепло…

Ты не одна, Эсти. Вместе мы сможем остановить Ореста Креса и заставить его заплатить по счетам.

– Я знал про ваши наработки, – неожиданно сказал Джаред, – ещё до трагедии. Одному из моих людей раздробило коленную чашечку выстрелом. Тэйлор, не двуликий, обычный человек.

– Помню, – слова оборотня доносились словно через густой туман, но перед глазами всё равно возник образ рыжеволосого молодого офицера, – его невеста всю операцию стояла на коленях и молилась. Я помню эту пару.

– Они назвали дочку Эстелией. В вашу честь. Вы были единственным специалистом, согласившимся работать с такой травмой. Остальные настойчиво рекомендовали ампутацию.

– Там всего лишь требовалось протезирование сустава, – сипло произнесла я, постепенно приходя в себя, – не нужна была никакая ампутация.

– Вы должны вернуться.

– Что?!

Я рванула из его объятий, словно мне за шиворот плеснули ледяной воды, но Джаред умудрился не только удержать меня, но и развернуть лицом к себе.

– Орест и его головорезы калечат людей и оборотней, вы же спасали обречённых, тех, от кого все отказались! Вы не можете похоронить такой дар. Просто не имеете права! Соберитесь и докажите Старым Богам, что не зря выжили!

– Я…

– Я не говорю, что вы должны сейчас же объявить о своём чудесном воскрешении, – успокоил меня Джаред, – это было бы глупо и опасно. Но и прятаться до конца своих дней вы не должны. Зато вы можете остаться работать в отделении, а позже я и Джаспер поможем вам с новой лицензией на практику по биоартефакторике. Думаю, у вас получится совмещать практику и работу следователем.

– Вы, правда хотите, чтобы я осталась в лоусонском отделении полиции? – спросила я, до сих пор не веря в услышанное.

– Хочу, – тихо ответил двуликий, – вначале я действительно пытался избавиться от вас, но, поверьте, это было ради вашего же блага. Я знаю, каково это – терять напарников и не хотел, чтобы вы пострадали. Но если говорить начистоту, у вас огромный потенциал.

От слов Джареда на душе стало теплее, и я невольно улыбнулась. Такие как он хвалят редко, зато всегда от чистого сердца. Без фальши и попытки угодить. Именно такие похвалы по-настоящему ценны.

– Я подумаю, – честно ответила я, – обещаю. А сейчас давайте вернёмся к расследованию.

– Давайте, – Джаред улыбнулся и, немного помедлив, отпустил меня.

– И спасибо за поддержку.

Возможно, благодарность вышла слишком банальной, но судя по тому, как смягчился взгляд двуликого, слова здесь были уже не нужны.

– Первое, что меня настораживает, это секционный стол, – сказал я, переходя на деловой тон, – в обычной лаборатории биоартефактора его быть не должно. Мы не работаем с мёртвыми телами. Второе, здесь нет оборудования, необходимого для вживления имплантов.

– Полагаете, что это резервная лаборатория? – спросил Джаред. – Что-то вроде морга?

– Думаю, да. Возможно, здесь Штольдман изучал жертв провалившихся экспериментов. И в этом ему мог помогать крыс. Для работы патологоанатомом не нужна магия. Тот парень может быть обычным медиком.

Джаред задумчиво кивнул и, отойдя ближе к дверям, достал из кармана пальто стопку фотокарточек.

– Тело Озерри было найдено здесь. Фотокарточки, хвала Старым Богам, остались у меня. Если хотите, можете ознакомиться с ними.

– Конечно, хочу!

Я подбежала ближе и принялась рассматривать снимки. На первом из них поза выглядела вполне естественной, но, к счастью, фотограф делал снимки с разных ракурсов. И один из них оказался весьма информативным.

На снимке было видно, что Лерик Озерри не просто лежал на спине. Его тело выгнуло дугой так, что он опирался на плиты пятками, плечами и затылком.

– Саймон сказал, что так выгибает тело во время приступа титанических судорог, – сообщил стоящий за моей спиной Джаред.

– Да. Похоже, что у него случился судорожный приступ. Но тогда возникает вопрос, как давно у него судороги? Страдал ли он от припадков до начала экспериментов?

– Это можно будет выяснить у его племянника.

– Кстати об Итане! – воскликнула я, осенённая догадкой. – Кровь на полу! Они ссорились, Лерик швырнул в Итана вазу и выгнал его. Возможно, приступы возникали после вспышек агрессии.

– Тогда можно предположить, что после ссоры у него случился приступ, он упал и ударился о стол, – продолжил за меня Джаред, – а когда очнулся и пришел в себя, наспех навёл порядок и рванул сюда.