– Я на это искренне надеюсь. Здесь перечень всего, что нам удалось найти. Предлагаю начать с него, а потом перейти к повторному глобальному исследованию лаборатории.

– Хоро…

– А-а-а-а-а! – помощница мага с визгом отпрянула от дверей, а через секунду мимо нас промчалась тощая серая крыса, сжимающая в зубах светло-голубой кристалл.

– Держи её! – воскликнул Джаред и все дежурные офицеры наперегонки помчались за грызуном.

В коридоре прозвучало три выстрела, раздался грохот, а выскочивший следом за полицейским маг активировал перстень-артефакт и метнул в грызуна парализующее заклинание.

М-да, такой охоты за грызуном Лоусон ещё не видел.

– Поймали, инспектор Сольвэнга, – гордо отчитался молодой усатый офицер, подняв крыску за хвост, – тощая, а тяжёлая, сволочь.

– Вытащите кристалл и киньте её на пол! – хором воскликнули я и Сольвэнга, догадавшись, кого мы поймали на самом деле.

Полицейский не стал спорить и швырнул зверька на пол, предварительно вынув из его пасти записывающий артефакт, а через мгновение грызун начал увеличиваться в размерах, превратившись в того самого тощего лаборанта, который и привёл Джареда в лабораторию.

– Вот это улов! – присвистнул Сольвэнга. – Ребята, пакуйте его, пока снова не перекинулся.

Полицейские ринулись заковывать крыса в специальные наручники, способные удержать двуликого и предотвратить его трансформацию в звериную форму. А Джаред надел перчатки и, подняв с паркета кристалл, положил его в специальный контейнер для транспортировки улик.

– Офицер Торбах, вызовите два отряда подкрепления. Учитывая произошедшее ночью, подозреваемый и новая улика будут транспортироваться в отделение под усиленным конвоем.

– Так точно, инспектор Сольвэнга!

Смуглый коренастый офицер вытянулся по струнке и отдал Джареду честь, а лежащий на полу двуликий глухо застонал и рефлекторно дёрнулся, сбрасывая остатки парализующего заклинания.

Слишком быстро для полукровки, подумала я. Но если он чистокровный оборотень, то как вышло, что он помогает в лаборатории?

– Мне нужно будет осмотреть его, – сказала я.

– Думаете, его тело также подверглось модификациям? – уточнил Джаред.

– Я не могу сейчас ответить на этот вопрос. Он одет в форму лаборанта, но при этом способен к быстрому полноценному обороту. Да и магический паралич с него слетел слишком быстро.

– Думаете, он добровольный участник эксперимента?

– Вероятнее всего. Либо как вариант, он работал не с магией, а только с механикой. У большинства современных артефактов сердце механическое, поэтому крыс действительно мог помогать опытному магу.

– Хорошо, когда его доставят в отделение, я прикажу сковать его, чтобы вы смогли провести полноценный осмотр.

– Благодарю.

– А сейчас давайте осмотрим лабораторию.

Следуя за Сольвэнгой, я спустилась в подвал и первое, что бросилось в глаза – это патологоанатомический секционный стол. Зачем он здесь, если по логике Лекс Штольдман должен был работать с живыми оборотнями?

– Разве в экспериментальной биоартефакторике применяют механические артефакты? – спросил Джаред, когда мы остались одни.

– Ещё как применяют! – воскликнула я. – На самом деле, полумеханические импланты даже надёжнее чисто магических. Магия всегда должна быть на чём-то закольцована. Если мы говорим о чисто магических предметах, таких как кольца с парализующими заклятьями, жезлы с цепными молниями – да, в них нет механики. Но они нестабильны и применять их могут только люди. А с механизмами могут управляться и оборотни. Например, та же охранная система АМС17 содержит менее десяти процентов магических деталей. Поэтому Лерик и мог, будучи чистокровным двуликим, сам менять её настройки.

– Да, но мне кажется немного странным сравнивать артефакты, вживляемые в человека и охранные системы. Разве тело пациента не должно отторгать подобные импланты?

– К счастью, такое происходит крайне редко. Вы ведь читали моё досье?

Двуликий дёрнулся, словно от пощёчины и отвёл глаза. Кажется, он действительно понимал мою боль лучше, чем кто-либо в этом мире.

Недооборотень и недочеловек…

– Извините, мне жаль, что я напомнил вам...

– Я не нуждаюсь в жалости, – тихо сказала я, возвращая двуликому его же слова, сказанные мне после демонстрации шрамов, – я напомнила вам про досье только затем, чтобы вы могли воочию представить возможности моих разработок. После взрыва…

В горле резко пересохло. Пытаясь взять себя в руки, я сжала кулаки и зажмурилась. Как же больно вспоминать… особенно здесь… практически в такой же лаборатории…

Джаред шагнул ко мне, но я выставила руки вперёд, показывая, что мне просто нужно дать немного времени.

Это часть меня, моего прошлого и я ничего уже не могу изменить. Но я выжила. Прошла сквозь тьму. И даже стала сильнее.

Так зачем же плакать над осколками прошлого?