Гораздо интереснее мне кажутся слова Тери, она говорит тихо, но моя скорость утомлённой черепахи позволяет дольше оставаться почти на одном месте и дослушать:

– Ты бы аккуратнее с ней. Мы ведь до сих пор не знаем, чья она дочь.

– Подумаешь, – громко говорит Лера: – Если бы маг, который её сделал, хоть немного ей интересовался, мы бы уже знали об этом.

– Ну я бы не сказала, что о ней не заботятся. Вон и куратор Грет опекает её больше всех.

– А кого ещё ему опекать? Все остальные на курсе дети канахов.

– Ты что-то имеешь против канахов, Лера? – насмешливо тянет магистр Рэйнер.

– А ты уже давно к ним не относишься. Тот, кто победил на состязаниях причислен к высшим магам. А ты уже шесть лет подряд…

Тери что-то ещё говорит, но мы уже отошли на приличное расстояние.

Инспектор Грет поддерживает меня под локоть. Идти ещё далеко, но я замедляюсь до скорости улитки. У меня много вопросов. Задаю только один. На него больше шансов получить ответ:

– Господин, Инспектор, а откуда взялась вода на арене. Я вроде не теряла сознание, чтобы меня поливать.

Он молчит. Я тоже. Держим паузу, как в детской игре: кто первый её нарушит, тот и проиграл. Наконец, он снисходит до объяснения:

– У Румера стихия воды, а не огня.

– Воды? – восклицаю я. О, теперь понятно, почему там в трактире он прикрылся от меня щитом с голубоватыми отблесками. Я-то думала, что это редкий вариант синего пламени, ну вот как у долговязого зелёного.

– И зачем он меня облил?

– Он тебя… вас спас. Водяная подушка защитила от удара о землю.

Дальше мы идём молча. Я перевариваю удивительную информацию. Получается этот самый Румер уже второй раз ловит меня в полёте. Что-то не к добру я разлеталась.

Перед самой дверью Инспектор резко останавливается и взяв меня за плечи разворачивает к себе, встряхивает, как котёнка и рычит прямо мне в лицо:

– Не вздумай увлечься им из чувства благодарности, девочка. Погибнешь.

Жуть какая! С перепугу я мявкаю в ответ нечто нечленораздельное.

Он отпускает меня.

– Я не… – что означает моё «не» сама не знаю, оно от «не понимаю» до «не собираюсь увлекаться». Слова разбежались, как мыши от Несси.

Но статуя Инспектора уже холодно изрекает:

– У вас час времени, госпожа Тея. Приведите себя в порядок. Сможете? Или прислать помощницу?

– А зачем?

– Приводить себя в порядок?

– Нет, почему час?

– Я так понимаю, что вопрос о луже, в которую вы сегодня сели, не единственный. Вот поэтому и поспешите, если вас интересуют ответы. Да, и верните мне мантию.

Ох точно, на мне всё ещё инспекторская мантия. Я скидываю её с плеч и не решаюсь протянуть.

– Но она очень грязная.

– Неужели? Вы хотели её собственноручно постирать?

Святой Асхар! Как же он меня бесит!

– А вы думаете я не привыкла к такой работе? Ничего зазорного не вижу.

Инспектор обречённо вздыхает:

– Воспитывать и воспитывать ещё. И откуда вы взялись на мою голову?

– Там, откуда вы меня выдернули, не спросив, хочу ли я, – голос мой звучит резко.

– Тея, – и непривычная мягкость появляется в его голосе, – Неужели ты думаешь, что от нас с тобой что-то зависело в тот момент.

Он забирает из моих рук свою мантию, держа её двумя пальцами, как нашкодившего котёнка за шкирку, и отворачивается, собираясь уходить.

– С-спасибо, – растерянно говорю я в удаляющуюся спину.

В ответ непонятное передергивание плечами, ну прямо, как моя Несси.

А я стою ещё несколько мгновений потрясённая его «нас с тобой». Не в силах разгадать эту загадку, берусь за ручку двери. Интересно, на какой ещё вопрос я получу ответ сегодня вечером? Больше всего меня волнует тот, на который все отмалчиваются: кто я такая. Почему я столько времени вишу между небом и землёй? А ещё, что имел ввиду Рэйнер, когда едва не сожрал меня глазами, и чем так опасен мой невыносимый спаситель …

Глава 9. Отец

Открываю дверь, Кора ахает при виде меня. Да уж вид тот ещё. Сил нет куда-то идти или ехать, сегодняшняя тренировка вытрясла душу, но кто ж меня спрашивать будет. Отвечать на расспросы нет сил, поэтому вяло машу рукой и бреду в ванную.

Через час я в порядке, спасибо Коре, решительно за меня взявшейся со словами:

– Я всё-таки твоя горничная.

Порядок весьма относительный: я чистая, в любимом зелёном платье, наглухо закрытом, но шевелиться по-прежнему не в состоянии.

Инспектор Грет, как часы. Кора открывает дверь, а я, покачиваясь иду на выход. У меня ничего не болит, но ощущение, словно меня выжали досуха. Устремляю на куратора самый жалостливый взгляд, но разве эту скалу прошибёшь?

– Идёмте, госпожа Тея, – сухо говорит он, подавая мне согнутый локоть, чтобы я могла опереться, – Сейчас вы взбодритесь.

– Это как?