«Рокси», – позвала я мысленно, на уровне солнечного сплетения почувствовала разгорающийся огонь и направила тёплый поток куда-то внутрь перепуганного зверька. Несколько мгновений холодный поток боролся с тёплым. Либо ты управляешь, либо тобой. Не так. Управлять – не значит сминать чью-то волю. Обнять и успокоить. Показать, что ты сильнее и можешь защитить. И тогда тебя услышат. И Рокси почувствовала, что страха больше нет. Мы неслись на прежней скорости, и я заново приспосабливалась под новый ритм бега. Получалось. Я даже успела заметить невесть когда появившихся зрителей. Разглядывать в такой ситуации было сложно, но яркое пятно, это скорее всего Лера. Ну пусть посмотрит, не жалко. Я окончательно успокоилась, расслабилась и… пропустила следующую команду.

– Стоять, – загрохотал голос магистра, усиленный магией.

Наверное, ящеров заранее обучали реагировать на это слово или применили какой-то артефакт, но Рокси стала, как вкопанная. И я почувствовала, что лечу. Кто-то бросился ко мне, но ясно было, что далеко и не успеет. И я закрыла глаза, готовясь к встрече с твёрдой поверхностью.

Поверхность оказалась упругой, она даже подбросила меня немножко и снова приняла. И… необъяснимым образом исчезла с громким звуком «Плюх».

Открываю глаза и обнаруживаю себя сидящей в луже. Рядом со мной Рокси. По её треугольной морде трудно понять настроение. Всем, но не мне.

Девочка расстроена и чувствует себя виноватой. Машинально успокаиваю её и уже потом пытаюсь разобраться с собой.

Полёт и падение меня слегка оглушили, словно сквозь плотное пуховое одеяло доносится хохот зрителей.

Я что потеряла сознание от удара, и меня отливали водой? Прямо здесь на земле, мгновенно превратившейся в грязь? Я пытаюсь пошевелиться. Странно, у меня ничего не болит.

Это мои первые растрёпанные мысли. Но уже в следующее мгновение сильные руки аккуратно берут меня за плечи и ставят на ноги.

– Привет, Огонёк, я же обещал, что мы увидимся, – этот вкрадчивый шёпот слышен только мне, – Ты снова учишься летать.

Меня качает. Он по-прежнему держит меня за плечи, и только это не даёт мне упасть. И он так близко, что я чувствую его дыхание на своём лбу.

Боюсь поднять голову. У меня ещё не исчезло состояние, когда часть моего сознания соединяется с Рокси, и мне кажется я ощущаю этого наглого магистра. Если я подниму голову, он может меня поцеловать, как тогда в трактире, но на этот раз при всех. И что останется от моей репутации? В то же время я не уверена, что это его желание, а не моё.

Поэтому я продолжаю разглядывать землю и себя. «Та бу до» – разницы не много. Я облеплена жидкой грязью. Магистр наконец-то отодвигает меня и тоже проходится по моему телу изучающим взглядом.

В голове проясняется, когда я понимаю во что превратился мой наряд.

Ханг побери! Грязь – это ерунда, кое-что смущает меня гораздо сильнее. Мокрая ткань облепила мою грудь, холодная вода тоже сделала своё дело, довершая неприличный вид, и этот… Румер беззастенчиво на неё пялится, а в глазах появляется хищный огонёк.

– Спасибо, Румер, – инспектор Грет буквально вырывает меня из рук магистра, и рычит голосом, в котором ни капли благодарности: – Вы как всегда вовремя, Румер.

– Чего не скажешь о вас, – усмехается магистр.

Он что, опять меня спас? Я ещё плохо понимаю происходящее. Инспектор Грет накидывает на меня свою мантию, прикрывая от посторонних глаз. Румер понимающе ухмыляется.

Инспектор открывает рот, но обращается к подошедшему Рэйнеру:

– Магистр Рэйнер, как это понимать? Мне и раньше говорили, что на ваших занятиях ученики получают многочисленные травмы…

Рэйнер равнодушно пожимает плечами:

– Не смертельно, уже до завтра целители всех восстановят. Но они должны понимать, кого из них выращивают. Это боевое отделение, и, если я буду их холить и лелеять, они полягут в первой же стычке.

Ой, мамочка, куда я угодила? Какие стычки?

Рэйнер смотрит в мои округлившиеся от ужаса глаза и продолжает издевательским тоном:

– Но, если вашей протеже здесь не понравится, можете перевести её в обычную группу. Поверьте, после первых же состязаний у нее будет шанс досрочно закончить учебу в академии. Я сам могу ей в этом помочь, – его взгляд становится плотоядным.

О чём это он? Спросить не решаюсь, но перевожу вопросительный взгляд на Инспектора. Вижу, как желваки заходили на его скулах. И что-то ещё происходит вокруг: мне становится душно, как перед грозой. Это ощущаю не я одна. Инспектор и Рэйнер синхронно поворачиваются к магистру Румеру. Ой, мама, с чего я взяла, что у него синие глаза? Они же чёрные и очень страшные. Да я бы умерла, если бы он смотрел на меня. А Рэйнер нет, не умер, только покачнулся, и хмыкнул удивлённо:

– О как! Неожиданно. Ладно, ладно, дружище, молчу.

Давление уменьшилось, и я смогла втянуть в себя воздух.

– Позвольте, я провожу вас, госпожа Тея, – в голос инспектора уже вернулась привычная холодность, но я начинаю понимать, что это только маска.

Мимо скамеек со зрителями спокойно пройти не удалось. Яркое пятно во время моих кульбитов мне не померещилось. Там действительно сидит Лера в окружении трёх молодых людей и неизменно сопровождающей её Тери.

Когда расстояние между нами сокращается настолько, что я не могу её не услышать, Лера презрительно цедит сквозь зубы:

– Деревенщина даже в академии грязь найдёт.

Раздаются короткие подобострастные смешки.

После всего пережитого у меня осталось только одно желание, доползти до кровати и занять горизонтальное положение, предварительно умывшись, конечно. И слова Леры вызывают всего лишь лёгкую досаду.