В дровяной печи горел огонь. Хоть я его и не зажигала. Полыхал без дров, без угля и прочих горючих материалов. Над огнем висел чайник. Сам по себе, без всяких подставок-крюков. Из носика белыми облачками вырывался пар.

Я поймала себя на том, что совершенно перестала удивляться всем этим чудесам. Горит так горит, висит так висит. Что тут такого? Еще бы чай сам наливал. Ик!

Чайник плавно выплыл из печи, обогнул меня, вознесся над столом и склонил носик над пустой чашкой. В белое фарфоровое нутро тонкой струйкой полился ароматный напиток.

Едва налилось чуть больше половины, чайник встал ровно, немного поразмыслил, добавил еще капельку и вернулся на место, сверкая полированными боками.

– Спасибо, – на всякий случай сказала я.

Ответа, как и следовало ожидать, не услышала.

Я отпила ароматный напиток и открыла документы, захваченные в неравном бою. Нервно хихикнула: лихо бабуля уделала незваных гостей! Но смех смехом, а надо ознакомиться с завещанием.

Не обманул мэтр Мюссе, в тексте действительно было прописано особое условие. Даже два. И оба мне чрезвычайно не понравились.

Нет, начало текста было довольно многообещающим: «Лавку редкостей, со всеми товарами, завещаю внучатой племяннице Наташе Риммель, буде...»

А после этого буде начинались заковыки. Пунктом первым значилось: «...буде проснется в ней кровная магия».

Я не сдержалась и тихонько выругалось. С магией у меня было очень не очень. Вспомнить хотя бы попытки погреть воду и повесить шторки.

– Чтоб тебе там не икалось, бабуля Женевьев, за такой подарочек, – буркнула я и прочла вслух второй пункт. – А также если означенная Наташа Риммель вступит в законный брак до наступления совершеннолетия. Каковое случится в пятый день зимы.

Я пробежала глазами текст дальше, дотошно и внимательно преодолела все заковыристые фразы, писанные на языке крючкотворцев, но иных условий не обнаружила.

– И на этом спасибо, – обратилась я непонятно к кому и отложила бумаги в сторону.

Да уж, подсуропила, так подсуропила. И как мне теперь из этого выкручиваться? Я даже не имею понятия, когда этот самый пятый день зимы зимы наступит. И как вообще здесь выглядит зима? Кто его знает, вдруг сейчас самый конец осени? Вдруг здесь времена года, как в нашей земной Австралии?

А так все хорошо начиналось.

Расставаться с мыслью о лавке не хотелось. За последние дни, пока я наводила здесь порядок, уже привыкла считать себя владелицей всех этих сокровищ. Я прикипела к ним душой и сердцем. Полюбила этот милый домик вместе с беспокойными дракончиками. Даже к бабуле успела привыкнуть.

Я побарабанила пальцами по столу.  Крикнуть в запале, что выйду замуж, было легко, осуществить это намерение будет посложнее. Где найти такого человека, не зная никого в этом незнакомом мире?

Глава 9.2

Александр! Маркиз дель Гранже! – услужливо подсказала память. Черт, с этими родственничками, чтоб им икалось. С ними я совсем забыла о клиенте! Он придет сегодня, и мне надо как-то оценить вещи, которые я готова ему предложить.

Эх, какой мужчина. За таким бы я хоть завтра пошла на край света, не то что замуж.

Я отодвинула чашку и побежала в кабинет за оставленными вещицами. Принесла их на кухню. Заодно прихватила гроссбух. Надо хоть примерно определиться с ценами. Полистаю, поищу, чуть не сказала, экспонаты. Поищу похожие товары и цены на них.

Так, что полезного есть в записях? Какая-то кухонная утварь и посуда. Ого! Горшок – десять солеров! Что ж за горшок такой золотой? Картина, картина, огниво. Надо же, картина стоит полтора солера, а огниво - целых пять. Хм, вон еще один горшок за десять.

Я мельком пролистала страницы, и вдруг заметила - у всех дорогих предметов стояла пометка «кол». Горшки из какой-то редкой коллекции? А огниво? Или вот, например, два веера, один за несчастные полсолера, а второй за шесть. У дорого веера опять же пометка «кол».

Очень, очень странно. О, подсвечник! Всего-то солер. Может это какой-нибудь простенький однорожковый? Тот, что я отложила маркизу, настоящее произведение искусства. Фигурка спящей девушки, выполненная с большим мастерством.

Я еще раз оглядела выбранные богатства. Понять бы, они у меня «кол», «ред» и «цен»? Или что-то попроще?

Наконец мне встретилась групповая запись, в которой были перечислены женские мелочи: кошелек-кольчужка самородная аж за двадцать солеров, опять же «кол», «ред» и «цен». Тут же перчатки, тоже недешево - девять. Медальон - опять же немалой цены. Этот еще и «оп».

А вот почти такой же перечень, так все вместе за два несчастных солера. Что-то странное с этим каталогом. Непонятное.

Я так углубилась в изучение записей, что аж вздрогнула, когда в лавке прозвучал знакомый колокольчик.

Динь-динь-динь. Где тут моя сковородка? Если опять женихи или тетушки, надо быть во всеоружии.

Выглянув в торговый зал, я никого не увидела.

 - Добрый день! - прогудело откуда-то из-под прилавка.