Юноши удивлённо переглянулись и вышли вслед за учителем. Тот стоял перед распахнутой дверью в комнату Райги. Райтон подошёл и встал за его плечом. Девушка спала, завернувшись в одеяло и рассыпав волосы по подушке. Вид у нее был непривычно беззащитный. Вокруг кровати переливался пламенем ровный круг сигнального контура. Райтон опустил глаза и прищурился. Магическим зрением он скорее ощутил, чем увидел, что комната защищена ещё одним заклинанием более высокого уровня, в котором сплетались магия воды и эльфийская.

Обернувшись к ним, магистр приложил палец к губам.

— Мы не позовём ее с собой? — удивился Миран.

Эльф покачал головой и ответил:

— Райга проспит до завтрака. Встретитесь на уроках.

Он аккуратно закрыл дверь и поманил их в библиотеку.

В этой комнате никто из адептов ещё не был. Для личной библиотеки книг здесь было не мало. Райтон с некоторой долей удивления рассматривал ряды светлых книжных шкафов, которые уходили к потолку. Вслед за эльфом они прошли между ними и оказались в укромном закутке, где стоял кремовый диван и пара кресел того же цвета. На стенах ярко горели светильники. У широкого окна они увидели девственно чистый письменный стол орехового цвета. На полу лежал толстый ковер цвета топлёного молока.

Эльф молча указал им на диван, а сам какое-то время стоял и смотрел в темноту, окружающую замок. Адепты молчали и переглядывались. Никто из троих не понимал, что происходит.

— Магистр Лин? — осторожно спросил Райтон. — Вы хотели нам что-то рассказать?

Эльф, наконец, удостоил их взглядом. Затем прошёл и опустился в кресло.

— Все что я сейчас расскажу, должно остаться между нами, — сказал он. — Вы не должны обсуждать это нигде, кроме этой комнаты.

— Это связано с Райгой и приездом герцога Сага? — проницательно спросил Райтон.а

— Напрямую - кивнул эльф. — И ее проблемы таковы, что могут затронуть все королевства Союза.

Миран озадаченно уставился на эльфа:

— Да что случилось-то с ней?

— Кто-нибудь из вас слышал о Печатях Молчания или о заклинании под названием "Молчание Змеи"? — спросил магистр.

Райтон нахмурился, однако сочетание слов совершенно точно было незнакомым. Миран недоуменно помотал головой. А Ллавен вдруг побледнел и впился глазами в старшего родственника:

— Как это связано с Райгой? Только не говорите, что она...

Магистр ответил ему непроницаемым взглядом и медленно кивнул. Юный эльф вскочил на ноги и сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Принц ещё никогда не видел у тихого, вечно трясущегося эльфа такого гнева на лице.

— Сядь! — невозмутимо попросил его наставник.

Ллавен тут же сник и опустился на диван. Затем обхватил голову руками и почти прошептал:

— Только не она!

Миран прокашлялся и едко сказал:

— Может вы вспомните о простых смертных, которые существуют рядом с вами, и введёте нас в курс дела? Во что влипло это пламенное чудо?

— Не говори так! — набросился на него Ллавен. — Это очень и очень плохо!

— Так расскажи уже, что это за молчание или как его там? — буркнул Миран ему в ответ.

Но ответил ему учитель:

— Заклинание. Это древняя магия. Его использовали, чтобы запретить человеку рассказывать о том, что он увидел или узнал. Однако из-за сложности его давно перестали использовать. "Молчание" практически нельзя преодолеть, но и наложить его — большое искусство. Нужен специальный острейший клинок, закалённый магией и выдержанный в трёх специальных снадобьях.

— Клинок? — нахмурился Райтон.

— Да, — произнес Ллавен, поворачиваясь к принцу. — Строго определенное количество линий должно быть вырезано на теле человека. Он должен истечь кровью и оказаться на грани жизни и смерти, чтобы принять печать. Как только состояние жертвы становится критическим, заклинание даёт обратный ход. Раны затягиваются, превращаясь в рубцы, которые постепенно исчезают. Через неделю их не видно совсем.

Магистр кивнул и продолжил:

— Ровно до того момента, пока тот, кого подвергли печати, не пытается рассказать о том, на что наложен запрет. Тогда печать просыпается. Первый приступ — рубцы вспухают. Второй — углубляются. После третьего шрамы болят больше суток. На четвертый раз… Раны снова откроются, и остановить кровь может только определенное сочетание сложных по составу эликсиров и снадобий. Иначе — неминуемая смерть.

Лицо Мирана позеленело. Райтон похолодел и спросил:

— Вы хотите сказать, что подобное произошло с Райгой?

— На ее теле "Молчание Змеи", — бесстрастно ответил эльф. — Оно не даёт ей говорить о том, почему она отреклась от титула и земель своего рода.

— Как выглядит рисунок? Какой тип запрета? — повернулся к магистру Ллавен.

Эльф удивлённо вскинул бровь:

— А ты много знаешь об этом, мальчик. Откуда?

Ллавен потупился, но все же ответил: