— Ричард настоял. — У меня вышло совершенно естественно пожать плечами. — Это была его идея. А я все равно сомневалась.

Лица всех девушек без исключения вытянулись. Вероятно, от шока. Показалось, что сейчас все дружно хлопнутся в обморок.

— Ты... сомневалась? — кто-то из девушек справа недоверчиво пискнул.

Я снова пожала плечами. Мол, да, что в этом такого?

— Чему ты удивляешься? Это же наша «железная леди», — буркнула одна из девушек. — Как известно, у нее нет сердца.

Я давно знала о своем прозвище, которое меня совсем не удивляло и не обижало. Девушки считали так, потому что я только и делала, что училась и работала, и за три года учебы ни в кого не влюбилась.

— Я даже не знала, что вы знакомы, — пробормотала Эмма.

— Разве ты не помнишь случай «темной руки»? — тихо уточнила я, ведь Эмма была одной из тех, кто помогал в теневом лазарете с момента его основания.

— На втором курсе? — нервно усмехнулась девушка. — Но после той встречи вы больше никогда не встречались!

— С чего ты взяла? — притворилась я удивленной.

— Я вас никогда не видела вместе! А из вас кто-то видел их?!

Эмма вновь въедливо всмотрелась в каждое девичье лицо, и все девчонки, как один, качнули головами.

— Видела – не видела, какая разница? С сегодняшнего дня мы с Ричардом помолвлены. Не хотите меня поздравить?

Я заставила себя широко улыбнуться и встретилась взглядом с Эммой. И мгновенно осознала, что зря задала этот вопрос.

К сожалению, я поняла это слишком поздно.

5.3

 — Поздравить? — ледяным голосом переспросила Эмма Глостер и смерила меня таким высокомерным взглядом, от которого меня покоробило. — Кимберли, ты издеваешься? Все на факультете знают, что мой отец мечтает увидеть меня герцогиней Вирской, а я из-за этого с первого курса кручусь вокруг Честона. Но только на третьем он заметил меня. А теперь я должна поздравить тебя? Ты... У меня даже слов нет. Приличных!

Эмма резко осеклась. Ее голос перешел на опасные вибрации и, видимо, она резко осознала, что теряет самообладание и ведет себя неподобающе.

Я же лишь огромным усилием воли держала лицо, а сама судорожно пыталась вспомнить, знала ли я о желании Эммы стать герцогиней Вирской или нет. Но мысли скакали и путались, и я отправила себе импульс спокойствия.

Успокоившись, поняла, что не могу вспомнить ни одной фразы Эммы или ни одного поступка девушки, которые бы этим утром могли напомнить мне, что она влюблена в Ричарда и хочет стать его женой. И тем самым остановить меня.

Выходит, Эмма ошибалась. Не все на нашем факультете следили за её личной жизнью и были в курсе матримониальных планов Глостеров.

— Я не знала, что ты влюблена в Ричарда. Я...

— Я не влюблена в него, Ким, — перебила меня Эмма. — Причем тут любовь? Выгодный договорной брак для двух семейств: Честонов и Глостеров. Ее величество тоже была не против моей кандидатуры. Кстати, королева в курсе вашей помолвки?

Вряд ли. Хотя Честон мог уже и отправить сестре магический вестник с шокирующей новостью. Но об этом я пока не имела информации, поэтому честно ответила:

— Не знаю.

— Что ж, бывает, — медленно проговорила Эмма, её красивое лицо совсем стало холодным и чужим. — Жаль, что я ошиблась в тебе, Кимберли. Я считала тебя подругой. А ещё порядочной.

Это был удар под дых, — у меня, действительно, перехватило дыхание. От несправедливых слов.

— Я смогу простить тебя лишь при одном условии — если у вас с Честоном случилась такая великая любовь, о которой со временем сложат легенду. Если же нет, то наши дороги с этого дня будут идти лишь параллельно.

Эмма отвернулась и ушла в сторону дубовой аллеи — гордости Дома Блант, а я недоверчивым взглядом прожигала ее невероятно прямую спину.

Простить меня? За что?

Все-таки высокородные, а Эмма была из них, заносчивые и чересчур гордые, считают, что мир крутится только вокруг них.

Я заставила себя посмотреть в глаза каждой из девушек, что стали свидетелями некрасивой сцены. К своему облегчению, из восьми лишь две смотрели на меня волком, остальные выглядели просто растерянными.

— Всем хорошего дня, — кивнула я и, наконец, вошла в Дом.

— Кимберли, поздравляю тебя! — раздалось несколько неуверенных голосов за спиной, а меня охватило сильнейшее раздражение.

Раньше Эмма Глостер никогда не кичилась своим высоким положением в обществе и древней родословной, вела себя сдержанно и с достоинством. Как и положено себя вести единственной дочери герцога Глостера и истинной леди.

Выходит, сейчас Эмма так сильно разозлилась и расстроилась, что совсем не смогла сдержать эмоции?

Скорее всего, наше нежное прощание с Ричардом и его жаркий поцелуй моей руки оказались для нее слишком шокирующей и неприятной сценой, если она планировала стать герцогиней Вирской.