— Дерьмо! — взвыл Роджер. — Ну, Ким! Сжалься! Разве я обидел тебя чем-то?! — И взгляд такой — побитой собаки.

Ну очень занятный диалог. Мне оставалось лишь переводить взгляд с друга на невесту.

— Ну-у... Вообще-то ты улизнул из лаборатории и сорвал эксперимент, к которому я готовилась месяц, — вкрадчиво заявила Ким.

— Ты слишком долго его проводила! Меня девушка ждала на свидании!

— Мог и не пойти один раз. Я столько для тебя сделала! А ты подвел меня!

— Я готов быть подопытным кроликом весь этот год, Кимберли! Только спаси меня сейчас! Иначе моя смерть будет на твоей совести!

— У твоего обещания есть свидетель, Роджер Оллин. Ещё раз хорошо подумай, — насмешливо усмехнулась рыжуля.

— Готов!

— Слово джентльмена?

— Слово джентльмена!

— Что ж, пересечем границу поместья дяди и помогу, — кивнула Ким.

— Кимберли! — разочарованно рыкнул Роджер.

— Пока моя магия заблокирована. — Девушка подняла руку, сунула её под нос Оллина и оттопырила безымянный палец с кольцом - артефактом.

— Тогда жду! Я говорил тебе, что обязательно женюсь на тебе, Кимберли Уэст! — с восхищением в голосе почти пропел Роджер. — Когда-нибудь! Обязательно!

— Лучше не надо! — фыркнула девушка и покачала головой. — Я не выдержу столько счастья.

— Объясните, что здесь происходит? — наконец, вмешался я в раздражающий меня все больше диалог. — Откуда вы так хорошо знаете друг друга?!

4.2

Роджер уставился на меня с непередаваемым выражением на лице.

— То есть как это откуда? Мы же учимся вместе. А Кимберли — моя спасительница. И всех больных голов после похмелья и опасных ран после дуэлей. Если бы не она и её подруги, половину нашего боевого факультета уже давно отчислили бы за нарушение устава академии!

— Кимберли из теневого лазарета целительниц?

Вспомнил, как часто парни с группы хвалили теневой лазарет девушек с целительского факультета. Последние создали его в тайне от ректора и преподавателей, в том числе от декана.

Возглавляла теневых целительниц некая строгая, одаренная и умная девица. В обмен на помощь парни участвовали в экспериментах девушек, которые были нужны им для курсовых работ и дипломов.

— Ким создала его. И возглавляет.

Наверное, Роджер считал эмоции на моем лице, потому что сощурил глаза и процедил:

— И тебе она помогла. Руку твою спасла после магической дуэли с Уиллом, поэтому ректор ничего не узнал и тебя не отчислили.

— На втором курсе?

— Угу. Когда эта сволочь в нескольких местах покромсала твою руку темным заклинанием.

— О, я помню ту руку! — оживилась Ким. — Роскошная рука была! И очень сложная ситуация. Разорваны мышцы, сухожилия, большая потеря крови, темное заклинание отравляло организм...

Я мрачно уставился на восхищенную Кимберли, девушка же, похоже, ностальгировала.

— С утра мы выяснили, что ты не помнишь меня.

— Тебя — нет, — она усмехнулась. — А твою руку вспомнила. Потом часто мечтала о такой вот руке. Или ноге. Которые пострадали из-за темной магии. Но таких сложных случаев больше не было. Твой случай записан в журнале «Темная рука».

— Значит, я — темная рука?

— Бледные, кривые, косые, помятые, вы все для меня на одно лицо, — девушка пожала плечами. — А вот те части тела, с которыми работаю, не забываю. Темная рука. Рваное плечо. Дурная голова. Это, кстати, Роджер.

— Вот спасибо! — хмыкнул друг.

— Ты слишком часто обращался за помощью после похмелья. Ты и Макс Конор — постоянные пациенты нашего теневого лазарета.

Значит, мой близкий друг постоянный пациент моей невесты, а я не в курсе. И Макс. Тоже друг и по совместительству неисправимый дамский угодник.

Они приползали к Ким и её целительницам, девушки лечили их. А утром, бодрые и невозмутимые, эти двое выполняли все задания на полигоне. И никаких следов похмелья. Невредимые после дуэлей.

Роджер вскинул брови и поморщился: мол, в чем дело, друг? На помятом лице отразилось искреннее недоумение.

А в чем, собственно, дело? Я задумался. Ну не ревную же я Кимберли Уэст к Оллину? К Максу?

Не ревную. Или ревную? Бред. Не могу я ревновать ту, что знаю несколько часов.

Однако память услужливо подбросила ночную картину, когда я увидел Кимберли Уэст лишь в короткой ночной сорочке из изумрудного шелка, с распущенными шелковыми волосами, её хрупкое алебастровое плечо, точеные ноги, нежные изгибы стройного тела... И свое решение остаться, хотя нужно было тут же убраться.

Я отбросил прочь опасные мысли. Нет, я не мог ревновать. Я вообще не ревнивый. И сейчас, скорее, удивлен, что Роджер такой пройдоха. Сам-то я редко напивался и дрался на дуэлях. К моей персоне всегда было слишком пристальное внимание, сестра слишком часто просила быть благоразумным, а титул герцога я унаследовал в восемнадцать лет и тот обязывал. В том числе обеспечить древний род наследником.

Похоже, Роджер догадался, о чем я размышляю, потому что сообщил: