Трясу на всякий случай еще шкатулку, и из того же отсека мне на ладонь падает небольшой медный медальон, старый, подернутый зеленью, но все равно очень красивый. По краю выгравированы замысловатые узоры и завитки, а в центре — изящное рельефное изображение дракона. 

Дракон? Что-то мне знакомство с местными драконами не особо понравилось. Неправильные они какие-то. Где благородство? Хотя красив генерал, да… Этого у него не отнимешь. Да и пахнет он прекрасно. 

— Ты что там застряла? — раздается стук в дверь и режущий слух голос Августы. — Грязь сама себя не уберет! Шевелись, убогая! 

Черт, как бы не вломилась. Сминаю записку и прячу в кулаке.

— Да, матушка, — закатываю глаза и делаю дрожащий покорный голосок. — Я сейчас. 

— Хватит страдать и рыдать, — ядовито говорит она. — Я к дракону за деньгами. И не приведите боги, я узнаю, что ты что-то ночью сделала не то! Высеку прямо на дворе, чтобы все видели, поняла меня?

Чувствую, как кулаки сжимаются еще крепче, а ногти впиваются в ладонь. Тебя бы высечь за все твои делишки. Но ничего… Я не Адалия, и я найду на тебя управу. 

— Поняла, — отвечаю я, возможно, резче, чем нужно было.

— То-то же, — удовлетворенно хмыкает мачеха. — И дрянь свою не забудь выпить, а то сдохнешь раньше времени, кто убираться-то будет. 

Слышу удаляющиеся шаги и немного выдыхаю. Что я там должна выпить? 

На раковине стоит коричневый подозрительный пузырек с марлевой пробкой. У меня мама на работе такими же пробирки закрывала для стерилизации… Прям воспоминание из детства.

В пузырьке мутноватая жидкость, на пузырьке никаких опознавательных знаков. Адалия это пила после какого-то из обмороков. Буду ли я это пить? Нет. Выливаю содержимое в раковину, и комнату наполняет резкий нашатырный запах. 

Уж лучше я при необходимости схожу к лекарю, хотя пока что я себя чувствую более чем здоровой, а мне есть с чем сравнить. Ну разве что голодной. 

Так, пока мачехи нет, а Эренция по своему обыкновению сидит у себя в комнате и читает газеты с последними сплетнями, пора воплощать свой план в жизнь. 

Я быстро одеваюсь и причесываюсь, прячу записку от отца, медальон и мешочек с монетами в карман и, нисколько не страдая, что покидаю эту комнату, выскальзываю в коридор. 

Дверь в комнату Эренции оказывается плотно закрыта, и я, испытывая злорадное удовольствие, просовываю стоящую в углу метелку сквозь ручку. Мелкая пакость, конечно, но душу греет. Ну и даст мне форы, если вдруг заметят, что я куда-то сбежала, а не послушно чищу туалеты. 

Спускаюсь на первый этаж, где за столами сидит очень много разномастного народа. Присматриваться времени нет. Не думаю, что мачехе потребуется много времени получить от ворот поворот у дракона. Надо быстрее делать ноги. 

Вроде бы все спокойно и гладко складывается, но сердце отчаянно колотится, а адреналин в крови просто зашкаливает, когда я через едва скрипнувшую дверь выхожу на задний двор, заваленный бочками и ящиками. 

Платье цепляется за все подряд, на каком-то торчащем гвозде даже остается клок подола, но я добираюсь до конца двора к неприметной деревянной двери. Толкнув ее, проскальзываю внутрь, очутившись в тесном переулке между доходным домом и зданием банка. 

Да, трактир имеет очень удобное расположение — в самом центре города. Так что и до нотариуса тут совсем рядом — на расстоянии половины квартала, но сначала мне нужно выйти на главную улицу. 

Ускоряю шаг и, периодически озираясь по сторонам, прохожу переулок, а потом и оживленную людную улицу, где умудряюсь смешаться с толпой. Чем дальше я иду, тем тревожнее мне становится. 

Нет, я, конечно, готова бороться, но кажется мне, что Августа ведет какую-то игру, о которой не знала Адалия. И эта игра может оказаться весьма и весьма хитрой. Главное, нужно быть готовой к неожиданностям. 

Останавливаюсь у высокого здания с узкими окнами, дома нотариуса фон Ляхтена, и поднимаюсь на крыльцо. 

— Нира Аделия? — удивленно поднимает брови сам фон Ляхтен, открывший мне дверь. — Вас прислала нора Августа?

Окидываю взглядом этого мужчину “немного за сорок”, похожего на беременного таракана: ножки тоненькие, а пузико выразительное. 

— Нет, нор фор Ляхтен, — серьезно отвечаю я. — Я пришла сама. За завещанием.

_________________

Я нашла аж пять вариантов поговорки "И рыбку съесть и..." А вы сколько знаете? ;)

Глава 4. О честности и чести

Его лицо вытягивается. Острый подбородок становится еще более острым, щеки — впалыми, а пенсне чуть было не соскальзывает с его загнутого книзу носа.

— Но… Нира… — что-то бубнит он, и это раздражает. 

А еще заставляет напрячься. С моей стороны было бы глупо надеяться, что человек, который сам не пришел рассказать мне о завещании, будет рад меня видеть. Но документы мне нужны, и без него их не получить. 

— Нира Адалия, — намекаю ему, что он ошибся в моем имени. — Что-то не так?