— Зачем?

— Игрушку оттуда вытаскивала, — страшным голосом произнес он. — Малец уронил — а она полезла вытаскивать, чтоб не плакал. В выгребную яму. Палкой вытаскивала. Обляпалась вся. Ну, ты понял, чем.

Я вздохнул. 

— А потом, — продолжил Альберт, — перед рабочими извинилась, которые яму чистили. За то, что они им помешали. Ты хоть раз слышал, чтобы Ивари извинялась? Я потом поузнавал — про эту управляющую весь город гудит. Она и мясо лучшее детям покупает, и игрушки, и воспитателем наняла какого-то неблагого парня-волчонка, который любого в городе готов порвать, кто хоть слово про нее плохое скажет.    

— Мда. Это точно не Ивари. 

Чтобы Ивари полезла в выгребную яму и управилась с приютом? Да она даже не знает, что мясо надо покупать, в ее картине мира оно возникает сразу на тарелке и с пучком зелени. Чувства внутри клубились самые странные. Злость из-за того, что Ивари сорвалась с крючка, любопытство, желание своими глазами взглянуть на ту самую необычную управляющую. Впрочем, я могу. Жервую же я каждый год приюту кругленькую сумму в золотых — вполне имею право заявиться и проверить, как использует местная администрация эти деньги. 

Я побарабанил кончиком пера по очередному письму лорду канцлеру, которое сочинял.

И тут вдруг внизу, на первом этаже, прогремел оглушительный взрыв. 

ИВАРИ ХАНТ (РАНЕЕ ИВАРИ РЕННЕР)

День, когда в приюте появилась вода и работающий туалет, я официально могла бы назвать счастливейшим в моей жизни.

До этого мы с детьми кое-как купались в реке за домом, теплая погода это позволяла. Но это, разумеется, было совершенно не то. Всего в доме было две ванных, совмещенных с туалетом. Одна на первом этаже, вторая - на втором. В обоих на стенах и на полу была старая местами отвалившаяся плитка, которая после ремонта стала представлять собой еще более жалкое зрелище, а ванны были грандиозными, металлическими и с тонкими высокими стенками — остатки былой роскоши, чудо, что их не утащили. Унитазы были более-менее привычного для меня вида, разве что я впервые видела, чтобы их украшали цветочной росписью. Как бы то ни было, главное — функциональность! Выгребная яма после чистки работала, трубы сливали и качали воду, а котел в подвале, куда нужно было подбрасывать дрова, способен был нагреть кипятка на пару помывок. В общем, райские условия!  

Как ответственная управляющая, я сперва помогла помыться всем детям, как бы они ни сопротивлялись (не обошлось без Юджина, который помогал мальчикам, и няни Урсулы, которую согласилась подпустить к своим волосам Мелисса), а уже потом залезла в наполненную невероятной горячей водой ванну сама и провела там, без зазрения совести наслаждаясь происходящим, целый час. 

Мне пришлось расстаться с тремя золотыми, я совсем не чувствовала, что потратила деньги зря. У нас была горячая вода! Работающая канализация! А дети наконец были чистыми. И даже без вшей, после исключительно вонючего шампуня, который я купила у Альберта, пары часов, посвященных расчесыванию волос щетками с частыми зубцами и тщательного кипячения всего белья, что нашлось в доме. Теперь это было позади — и я праздновала маленькую победу.

Пользуясь случаем, я осмотрела себя. Тонкие белые руки Ивари теперь были покрыты царапинами и мозолями, роскошные светлые волосы утратили от мытья грубым мылом блеск и истончились, а талию почти можно было обхватить ладонями. 

Ничего, найду время и для красоты. Вот встанем на ноги, приведем дом в порядок и — были у меня кое-какие планы…

Но следующий обязательный и срочный пункт в списке дел: хорошие кровати и матрасы для детей. Нечего им на полу спать: несмотря на то, что сейчас середина лета, дыхание осени уже чувствовалось, а скоро и вовсе придут холода.

Нужна теплая одежда, запас дров, лекарства (какая осень без простуд), теплые одеяла, еще тысяча мелочей — в общем, нужны были деньги. 

Из этого следовало, что надо перестать прятать голову в песок: пора идти знакомиться с местной администрацией. Аб и так говорил: меня там заждались и, мягко говоря, недоумевают, с чего это я не иду на поклон.

А я отчаянно боялась облажаться. С одной стороны, я вроде как освоилась в этом мире, с другой — любая ошибка будет мне стоить слишком дорого. 

Валяясь в горячей воде, я подняла руки и уставилась на запястья. Чистые. Но, если потереть левое, кончиками пальцев можно почувствовать узор.

“Генерал Реннер просил проследить, чтобы ни вас, ни вашего барахла здесь к вечеру не было”. 

Я поморщилась, пряча руки под воду. Как-то глупо так часто думать о человеке (драконе), которого я видела один раз в жизни и который в момент этой встречи мечтал отправить меня в монастырь или прибить, но все же, все же…

— Вы не даете о себе забыть, генерал Реннер, — хмыкнула я, проводя рукой по мягкой поверхности воды. 

Собственно, циничных причин думать о генерале у меня было намного больше, чем романтичных.