Помолчав, я кивнула. В очередной раз напомнила себе, что я должна быть сильной.

Что у этих детей кроме меня — никого нет. 

И ради них я должна держаться, даже если хочется плакать от несправедливости и опустить руки. 

— Пойду поищу их и попробую успокоить. Няня Урсула, уберешь со стола, пожалуйста?

— А как же! — покладисто согласилась старушка, обирая у Лили банку малинового джема и грозя шкодливо улыбающейся девочке ложкой. 

В ее лице я точно обрела настоящего союзника. Кто бы мог подумать! Хотя я должна была догадаться, что у няни, которая так искренне любит свою Ивари, большое сердце. Нужен был только небольшой толчок к тому, чтобы оно впустило в себя потерянных обитателей приюта. 

— Как будто вам не плевать, — фыркнула Мелисса, скрещивая руки. 

— Мел! — окликнул ее Юджин.

— Что? Как будто я неправду говорю! 

Юджин сжал зубы, на секунду в его чертах появилось что-то звериное. 

— Мелисса, сколько раз я тебе говорил…

— Подожди, — попросила я и села на стул, так чтобы наши с Мелиссой лица оказались на одном уровне. — Что именно ты хочешь сказать?

— Только то, что сказала! — дерзко ответила она, не глядя на меня.

— Нет, — спокойно ответила я, и Мелисса скосила на меня взгляд. 

— Что — нет?

— Нет, мне не плевать на вас, — пояснила я. — Поэтому я хочу успокоить Берта и Бетти. Пойдешь со мной?

— Вот еще! — фыркнула Мелисса и воскликнула. — Да ты что, не видишь?! Она нас всех дурит, а ты веришь, как дурак! Идиот! Глупый, как пробка! Недалекий Юджин!

— Мелисса, молчи! — вспыхнул Юджин, но я жестом попросила его не вмешиваться.

— Если ты еще раз обзовешь Юджина — тебя будет ждать наказание, — предупредила я. 

Мелисса сжалась, с ее лица сошли все краски, девочку затрясло, и я ругнулась про себя. 

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, о каком наказании она подумала. 

Честно говоря, у меня до сих пор не было идей, как наказывать живущих в приюте детей. У них и так жизнь не сахар, куда уж хуже-то? Смартфоны не отберешь, вот уж неприятность, а превращать уборку особняка в наказание мне не хотелось, пускай лучше будет веселой игрой, дети пока что с энтузиазмом в это включаются, пускай так и остается. Лишить сладкого? Детей, которые до сих пор набрасываются на еду, как будто боятся, что ее отнимут? Только хуже сделаю.

— Леди… — севшим голосом проговорил Юджин. — Да вы что… Да она же…

Судя по его лицу, он готов был любыми способами выпрашивать для Мелиссы прощения. 

Елки-палки, одни паникеры кругом! 

— Еще раз обзовешь Юджина — будешь писать строчки, — наконец решила я. — Ты ведь умеешь писать?

Мелисса кивнула, и мое сердце сжалось. Значит, я не ошиблась на ее счет. 

Детей в приюте не учили писать, да и городские дети писать и читать умели через одного. А аристократы — для тех грамота была обязательной. 

— Вот и напишешь пятьдесят раз “Я должна быть вежливой”, — решила я. — Ты идешь со мной — или нет? 

Бросив на меня очередной ненавидящий взгляд, Мелисса вскочила и выбежала из столовой. 

— Леди… — позвал Юджин. 

— Сколько ей лет было, когда она здесь появилась?

— Семь, леди, или около того. Я-то не знаю точно.  

Я кивнула. Понятно. Поправив дрожащими руками юбку, я направилась на поиски Берта и Бетти. 

Уверена, Мелиссе было бы намного проще иметь со мной дело, если бы я на нее замахнулась, или накричала, или если бы действительно собиралась продать детей в рабство за море. 

Но ей придется привыкать к тому, что теперь все по-другому. Что она здесь в безопасности, насколько это возможно. 

Я потерла запястье и опустила взгляд, чтобы удостовериться: метка надежно спрятана. В последнее время она горела огнем постоянно, а сегодня и вовсе болела так сильно, что впору идти к Абу за обезболивающей мазью. 

Значить это могло только одно: с генералом Реннером что-то происходит. 

К сожалению, подробности я узнала уже через пару дней. Из первых рук. Вот уж кого не хотела видеть в этом доме, так это генерала Реннера! 

***

Мне все-таки удалось отыскать Бетти и Берта: дети спрятались в заброшенной конюшне за домом, в самом крайнем стойле. Они сидели рядом, как два замерзших воробья, и о чем-то тихо перешептывались. До сих пор я только слышала о том, что между близнецами существует особая связь, но сейчас, увидев совершенно одинаковые выражения расстроенных мордашек, смогла в этом убедиться лично. 

Помедлив, я приоткрыла низкую дверь стойла, зашла внутрь и села рядом с детьми на старую сухую солому. Берт, рядом с которым я оказалась, разрешил приобнять его за плечи — я посчитала это маленькой победой. 

— Никто из нас не выбирает, — с усилием начала я, — каким родиться. И родителей мы тоже не можем выбрать. Но мы можем решить, как жить дальше с тем, что нам досталось.