— Няня Урсула, там дети. Я за них отвечаю, раз уж мой отец оставил мне этот дом. Они не выбирали, какими родиться. И эта девочка  — тоже. Предлагаете оставить их на улице? 

 — Но она же…

 — Ребенок. И ее родители выбросили на улицу. А если бы я родилась такой? Вы бы тоже называли меня “дрянью”?

Я замолчала. Из того, что я успела понять  — няня Урсула души не чаяла в Ивари. Секунды текли, няня молчала.

 — Так они ж… отродья…

 — Дети,  — отрезала я.

Повисло молчание. Мы буравили друг друга взглядами. Няня Урсула явно над чем-то раздумывала.

 — Какая-то ты… странная стала, ласточка,  — наконец сказала она.  — Как сама не своя. Заболела что ли? 

Я похолодела. Ну вот, допрыгалась я. Сейчас она все поймет и сдаст меня местным психиатрам или местным инквизиторам. И все, и трындец бабушкиным котятам. Я уже ждала обвинений, когда няня Урсула вдруг сказала жалостливо:

 — Неужто развод на тебя так подействовал? Уж так ты своего генерала любила, так любила…

Она покачала головой и вдруг ласково провела по моей щеке сухой рукой. 

Глаза у нее были на мокром месте.

 — Любила?  — растерянно переспросила я. 

Воспоминаний о генерале у меня в голове и в самом деле осталось много  — наследие Ивари. Я могла в мельчайших деталях описать из свадебный танец, первый завтрак, как генерал делал ей предложение, как смотрел, как звучал его голос, какого цвета у него глаза. 

В памяти Ивари намертво отложилось сказанное хриплым голосом: “Будьте моей женой, мисс Хант”. Вот только я бы не сказала, что генерал Реннер выглядел счастливо влюбленным. 

А вот Ивари… воспоминания были буквально затоплены эйфорией и нежностью.

Сомнений не было: она и правда его любила. 

Как же так вышло, что же она такого сделала, что этот генерал Реннер не просто с ней развелся, а захотел выгнать подальше? 

Попользовался глупышкой? Захотел жениться на любовнице и жена стала лишней? Оклеветал? Или Ивари в самом деле что-то натворила? 

 — Ох, ласточка,  — няня Урсула вдруг сгребла меня в объятия, и я совсем растерялась.

 — Ну-ну,  — похлопала я ее по плечу. Спустя минуту, когда ничего не изменилось, я предложила:  — Поехали, а то скоро стемнеет. 

Няня Урсула кивнула, вытирая нос платком, отстранилась. Опасливо покосилась на девочку, тихо, как мышка, сидящую в карете.  

 — Она просто ребенок,  — напомнила я.  — Испуганный и голодный. А если бы я была на ее месте?

А я вполне могла бы там оказаться, учитывая странную силу, которая у меня была.

Несколько секунд няня Урсула буравила взглядом девочку, а потом покачала головой и замахала руками.

 — Ой, у меня там где-то пирог был с ягодами, в дорогу взяла. Ох, ласточка, ты как вобьешь себе что-то в голову… Поехали! А ты...  — Она посмотрела на девочку, как на диковинного зверька.  — Пирог будешь, несчастье?

Я облегченно выдохнула, радуясь в том, что няня оказалась лучше, чем я о ней думала.

Уже когда стемнело, а неблагая девочка крепко уснула, свернувшись клубком и даже во сне не выпуская из рук ни оставшиеся фрукты, ни третий кусок пирога, который не смогла съесть, но все-таки жадно сгребла к себе, я тихо спросила:

 — Няня Урсула, как ты думаешь, почему он со мной развелся?

Таким нехитрым способом я надеялась выведать, что натворила Ивари.

Должна ведь я знать, в чем меня обвиняют и какие у меня шансы в самом деле попасть на виселицу, если дело примет скверный оборот.

Глава 6

 — Потому что непорядочный!  — отрезала няня Урсула.  — Кто ж с родной женой-то разводится? 

Исчерпывающий ответ. Правда, немного не то, на что я рассчитывала.

Няня Урсула еще долго ворчала, но полезной информации в ее возмущениях было совсем мало. 

 — Ну не убила бы ты его!  — вдруг воскликнула она, и спящая девочка недовольно заворочалась.  — Не убила бы, ласточка?

Голос у няни стал неуверенным. Я растерянно покачала головой. Вот это номер. Ивари пыталась убить кого-то? Мужа? Тогда его гнев, пожалуй, понятен. 

Похоже, все серьезнее, чем я думала. 

Ладно. На виселицу тот меня не отправил  — уже хорошо. 

Как я ни старалась не могла припомнить ничего из того, что произошло. Зато начали всплывать другие воспоминания: сколько стоит отрез ткани, как принято торговаться, а еще  — куча сведений о том, что сейчас модно в столице. Я не ошиблась: крохотные поясные сумочки были последним писком. Какую пользу можно извлечь из этой информации? Большой вопрос.

Девочка вдруг заворочалась, захныкала во сне, и я погладила ее по голове, успокаивая. Няня перевела на нее настороженный взгляд.

 — У меня настойка пустырника есть,  — наконец сказала она.  — Успокоит.

Я покачала головой. Таким маленьким детям уж точно не стоит пить лекарства на спирту. А вот теплое молоко с медом пришлось бы кстати. Ничего, прибудем на место уже утром  — и об этом можно будет подумать.