Я посмотрела в окно. Сплошной лес, только желтый керосиновый фонарь, прикрепленный рядом с сидением кучера, освещал путь. Дорога была пустой и тихой, за все время мимо не проехало ни одной кареты. Кучер сказал, что к рассвету мы уже будем на месте  — осталось совсем немного.

Уже когда на востоке за деревьями начал дребезжать рассвет, карету тряхнуло, как будто мы провалились в яму. Няня Урсула вскрикнула, девочка рывком проснулась и заозиралась, прижимая к себе сокровища: завернутый в бумагу кусок пирога и фрукты. Ее желтые совиные глаза в темноте по-звериному светились.

Неужели разбойники?

В темноте вокруг нас вдруг послышались шум и… голоса. 

 — Драконью жену убейте! Берите все, что можно!

 — А старуха?

 — Нечего грех на душу брать, сказали  — одну! Мы…

Ответ потонул в гвалте.

Разбойники!

Дверь рядом со мной открылась, в свете желтого фонаря я увидела высокий мужской силуэт. Я успела загородить собой малышку и няню Урсулу  — а потом мне в шею воткнулась тонкая иголка. 

И все провалилось в темноту.

В себя я пришла от истошного крика:

 — Ласточка-а-а!

Поморщилась. Во-первых, мне за сегодняшний день порядком надоело терять сознание. Во-вторых, зачем же так кричать?

Спустя секунду воспоминания обрушились на меня ловиной, и я резко села.

 — Няня Урсула? Ты в порядке? Где девочка?

 — Ласточка-а-а!  — снова завела няня и кинулась мне на шею.

Я огляделась и, только встретившись взглядами с малышкой, которая прижимала к себе неизменный мешок с фруктами, облегченно выдохнула. 

Вокруг уже рассвело, воздух был прохладным и свежим. Кареты не было. Вещей  — тоже.

 — Ограбили! Нелюди!  — причитала няня.  — А ты-то, ты-то, ласточка, не дышала! 

Из ее причитаний я узнала, что напавшие на нас разбойники забрали карету, деньги и все вещи Ивари, а нас  — бросили на дороге. 

 — Ворье! Ворье бессовестное! Ох, ласточка, надо было нам в монастырь ехать, ослушалась ты мужа, вот бог-то нас…

 — Это не бог,  — перебила я. 

Голова кружилась, но чувствовала я себя вполне сносно, сознание было ясным. Аккуратно выбралась из объятий няни и потянулась к девочке. 

 — С тобой все хорошо?  — спросила я, тронув ее за руку.  — Цела?

Девочка кивнула. Личико у нее было мокрым от слез, но видимых повреждений не было: ни синяков, ни ссадин. Уже хорошо. С фруктами и пирогом она тоже так и не рассталась. Тоже плюс. Значит, ее не трогали. И это еще один аргумент в пользу пришедшей мне в голову версии произошедшего.

 — Ой, она-то в порядке!  — замахала руками няня, помогая мне подняться.  — Как она на этих нелюдей-то набросилась! Ну чисто демон! Глазищи  — светятся! А смелая! Как звереныш! А они-то как раскричались, как разбежались от нее подальше!

Няня бросила на девочку неожиданно ласковый взгляд, и та зарделась от удовольствия. 

Я улыбнулась, хотя ситуация была совсем не веселой. Все вещи пропали, деньги, карета  — даже мою поясную розовую сумку с монетами уволокли. Неужели воры разбираются в моде?

Что ж. Я ощупала свое тело и успокоенно выдохнула.

Несмотря на это, кое-какие козыри у меня остались. Кажется, я все-таки не ошиблась, думая о том, кто и зачем на нас напал. Уж очень неопытные разбойники, не удосужились даже обшарить мои карманы как следует.

 — Угораздило нас,  — причитала няня Урсула, утирая слезы с лица.  — Как нас так угораздило…

 — Нас не угораздило,  — качнула я головой.  — Нас здесь ждали. 

И это странно. 

Потому что разбойники точно знали, что в карете будет “драконья жена”. И что проезжать карета будет именно здесь. О том, что тут будет “старуха” знали тоже. А вот неблагая малышка со светящимися глазами стала для них сюрпризом. У страха, особенно ночью, глаза велики. Представив, как перепугались разбойники, увидев в карете существо со светящимися глазами, я хмыкнула. 

Провела рукой по шее и явно почувствовала кончиками пальцев очертания корочки из запекшейся крови на месте ранки, которую оставила игла. Значит мне не почудилось? Яд? Я много раз видела в кино, как в шею метают отравленные дротики.

И няня Урсула говорила, что я не дышала. 

“Не вздумай снова травиться,  — пришли мне на ум слова дракона.  — Погибнуть я тебе не дам. И изображать обмороки нет смысла”.

Отбросив в сторону мысли о прожигающем насквозь взгляде и низком голосе, я задумалась.

Но что, если… что, если Ивари не пыталась себя отравить? Что, если ее пытались убить уже тогда  — и сейчас явно попытались снова?

Причем с умом: ограбление кареты на лесной дороге  — что может быть банальнее? И никаких подозрений. 

Вот только Ивари оба раза выжила. Почему? Может, дело в магии, которой она, вернее, теперь уже я, обладаю?

Как бы то ни было, становилось ясно: я попала в тот еще переплет.

И о том, что я жива, лучше не распространяться.

Выпрямившись и положив руку на плечо девочки для собственного спокойствия, я огляделась.