Впервые чувствовала себя настолько опустошённой, будто со сломанным браслетом пропала часть меня. Но, что самое странное, мне стало легче дышать...

Я всегда считала, что мы с Браном идеальная пара. На других мужчин даже не смотрела. Матушка с детства внушала, что так нужно и правильно, по-другому не может быть. Оказывается, может...

Отец дал мне карт-бланш. И я с ужасом осознала, что никогда бы не выбрала Брана самостоятельно. Мне не нравилось в нём абсолютно всё, начиная от ледяных серых глаз, и заканчивая скандальным характером. Просто раньше я не замечала этого, да и вообще не задумывалась, какого мужчину хочу видеть рядом.

Наш брак благословил лично император! О чём тут ещё думать?

Алваро, троюродный брат отца, отличался тяжёлым и жёстким характером. С Его Величеством не спорили, ему не перечили. Поэтому обретённой свободе я радовалась недолго. Стоило вспомнить о фамильной чести и долге, как сердце сжалось от тоски.

Я не имею права подставить семью... нужно ещё раз всё обдумать и обсудить с отцом. Он поможет принять верное решение!

Карета остановилась. Погрузившись в размышления, не заметила как добралась до госпиталя.

– Приехали, леди Лисавэр! – двери распахнулись, и слуга подал мне руку, помогая выбраться.

– Благодарю! – я спрыгнула на мостовую и осмотрелась. Вокруг госпиталя было непривычно тихо. Только Грета стрелой вылетела из здания, едва заприметив меня.

Дурные предчувствия усилились...

– Лори! Хвала Пресветлой, я тебя первая перехватила! – запричитала травница. – Пойдём ко мне, нужно поговорить.

Отпустив кучера, я последовала за монахиней. До начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Если опоздаю на общий сбор, Ванда меня пришибёт, а ещё до кабинета нужно добраться и переодеться!

– Грета, что случилось? – не выдержала, едва мы свернули за угол.

– Пока ничего непоправимого, – с хитрой улыбкой объявила травница, – Пресветлая хранит тебя, Лори.

– Не пугай, – прошептала, накинув простенькую защиту от прослушки. – Что-то с Владыкой?!

– С ним всё хорошо, он уже уехал...

– Что?! Как... уехал? – воскликнула. – Куда?

Услышанное не укладывалось в голове. Когда я уходила, о выписке Нери и речи не шло! Мы не закончили лечение, более того, он согласился остаться в госпитале. Что могло измениться за ночь?

– Зайди, мне нужно тебе кое-что отдать, – заговорщически прошептала Гретта, пропуская меня в свою каморку.

Келья монахини прилегала к зданию госпиталя и отсюда можно было быстро добраться до моего кабинета. Если повезёт, я даже не опоздаю. Правда, после новостей об отъезде Нери, это волновало меня меньше всего.

– На рассвете в госпиталь приезжал мессир Суарес, – прошептала Гретта, – он осмотрел Владыку и выразил искреннее восхищение мастерством лекаря, который оказывал ему помощь.

Сердце пропустило удар... я сразу догадалась, что произошло дальше, и от этого захотелось взвыть раненым зверем.

– Разумеется Ванда «приняла удар» на себя, – скривилась травница, подтверждая мои опасения, – хотя про тебя тоже упомянула. Вскользь.

– И на том спасибо, – вздохнула, пытаясь успокоиться.

В целом, всё было не так уж плохо! Нери наверняка расскажет Суаресу правду. Только, как теперь с ним встретиться? Я не успела дать ответ, у меня нет номера его кристалла, а отправить посыльного в штаб Хранителей не могу...

– Суарес настоял, чтобы Владыку телепортировали в госпиталь Хранителей. Сказал, что дальнейшим лечением займётся сам. Они с Нери долго спорили, не знаю, что произошло и к чему такая спешка, – Гретта достала из артефакта-хранилища белоснежный конверт, – но Владыка оставил весточку. Я дежурила возле него ночью, мы разговорились. Он много расспрашивал о тебе.

Щёки моментально вспыхнули. Я знала, что травница рассказывала только самое хорошее, но сам факт, что Владыка интересовался мной заставлял сердце биться чаще. Странное чувство... непривычное, но отчего-то очень приятное...

– Он понял, что мы подруги, и просил тайно отдать тебе письмо, – Гретта подмигнула мне и вручила послание, – читай, а я в коридоре подожду. Такие письма нужно открывать без свидетелей!

Я хотела возразить, но травница выскочила из коморки с несвойственной ей прытью. Она явно решила, что послание любовное, и всеми силами подыгрывала дракону.

Брана монахиня недолюбливала. Один раз даже намекнула, что за сладкими речами часто кроются гнилые поступки. Мы тогда едва не рассорились. Гретта извинилась и больше не заводила эту тему, а я при каждом удобном случае нахваливала жениха, пытаясь переубедить её.

Сейчас это казалось ужасно глупым. Интуиция у детей Великого леса была отменная, дриады за версту чуяли лжецов и подлецов. Стоило прислушаться и всё проверить. Но я вела себя как ребёнок. Ходила будто под гипнозом, повторяла одно и тоже, не замечая недостатков жениха.

Если бы всех членов императорской семьи регулярно не проверяли на привороты и ментальные воздействия, я бы решила, что меня приворожили!