Я сдвигаю простынь до крестца пациента, на долю секунды мелькает мысль спустить ниже и заценить ягодичные мышцы одного очень атлетично сложенного мужчины, но потом я вспоминаю, что тут только что делала Марика, и мне становится стыдно. Чем тогда я от нее отличаюсь? И пусть мною движет простое любопытство, чести оно мне не делает!

Согрев масло в ладонях, наношу его по всей спине плавными, длинными поглаживаниями. Как и вчера, мужская кожа под моими руками покрывается миллионом пупырышек и это доставляет мне какое-то странное удовольствие. Вот когда Марика тут все натирала, кожа Рорка была совершенно гладкой и равнодушной, а у меня… Усмехаюсь этим дурацким мыслям, продолжая движения снизу вверх, но уже с бОльшим нажимом.

В конце сеанса становлюсь над головой пациента, убираю волосы с его шеи и приступаю к разминанию подушечками больших пальцев мышц вдоль позвонков. И вот когда я подхожу к седьмому шейному позвонку, складываю пальцы в кулаки и провожу костяшками вниз, к лопаткам, в ответ на это движение раздается отчетливый и довольно громкий стон. От этого звука у меня совершенно внезапно теплеют очень интересные и весьма интимные места. Причем, все сразу и мгновенно. Конечно же, я моментально убираю руки и прислушиваюсь. Блин, что это был за стон! Такой низкий тембр, такая сладость, столько неги в одном единственном звуке. Меня бросило в жар! Меня! У которой в разных вариантах и тональностях кто только не стонал! Не всегда, правда, это были звуки удовольствия, как сейчас, но тем не менее! 

И вообще, что за ерунда происходит? Такими темпами, я растеряю весь свой хваленый профессионализм! Веду себя, как течная… животинка. Раздраженно выдавливаю мазь и быстро, почти не касаясь мужской кожи, растираю ее по спине.

Звоню бугаю, чтобы пришел, и отхожу подальше от кровати. И как, спрашивается, можно работать в таких условиях?

Глава 4-1

Мистер Мускул быстренько и ловко переворачивает нашего спящего красавца и уже намыливает лыжи, чтобы сбежать, но я его опережаю.

- Уважаемый… хм…э-э-э

Тут я затыкаюсь, потому что понимаю, что совершенно забыла, как его назвал сын. Помню, было что-то парнокопытное, но вот что?? Бык? Бизон? А-а-а, вспомнила.

- Зубр! Составь мне, пожалуйста, компанию. Пойдем на кухню, кофейку попьем, с плюшками?

И видя, как моментально спал с лица и побелел здоровенный мужик, добавляю ласковым голосом:

- Я тебе сырников нажарю, в холодильнике отличный творог видела, такую большую мышечную массу, как у тебя,  нужно все время поддерживать белком, ведь правда?

И взяв опешившего бугая под ручку, потащила в кухню. Ну, как потащила? Если бы он не хотел, я бы его никуда не сдвинула, а так – медленно, но верно, поплыли в сторону кухни.

В комнате я его усадила на стул, дала упаковку изюма, чтобы открыл и выбрал самые красивые для сырников. Пока мужчина своими огромными пальцами перебирает мелкие сушеные ягодки, я быстро перетираю творог, добавляю сахар, немного муки. И решаюсь заговорить, наливая нам обоим по большой чашке кофе со сливками.

- Видишь ли, в чем проблема, Зубр, вы меня сюда привезли, а никто не удосужился сообщить очень важные данные для дальнейшей реабилитации вашего альфы.

- Какие? – поддерживает разговор громила, деликатно держа в своих пальцах-сарделях резко ставшую маленькой чашку на четыреста пятьдесят миллилитров.

- В своем кабинете я бы даже разговаривать с вами не стала без снимков, врачебной выписки, понимаешь? У меня нет совершенно никаких данных о травмах вашего альфы. Мне остается только догадываться, что там с костями и мышцами. С нервами и вообще, с пациентом. Так дела не делаются. Быть может, Рорку нужны дополнительные уколы, капельницы? Массаж – это не панацея, понимаешь? Это дополнительная мера. Часто уже после того, как пройдено основное медикаментозное лечение.

- Рихард сказал, что твоего массажа будет достаточно, - отвечает на мою пылкую речь Мистер Мускул.

- Рихард неправ! Возможно, он отличный начальник, хороший друг и кто он там еще…

- Бета стаи, - говорит Зубр что-то непонятное, от чего я отмахиваюсь, как от надоевшей мухи, а зря.

- Но он не прав! Он ничего не понимает в реабилитации, а я понимаю! И говорю, что, не зная всех подводных камней в лечении вашего альфы, я могу не достигнуть тех результатов, каких бы нам всем хотелось. Ты понимаешь?

Зубр меланхолично кивает головой, протягивая мне замоченный и размякший изюм.

- Благодарю, - забираю ягоды, вмешиваю их в творожную смесь и приступаю к жарке сырников.

Выложив первую порцию на сковородку, поднимаю глаза и успеваю поймать почти блаженное выражение на всегда каменном лице мужчины. Это он от кофе со сливками прибалдел? Ага, теперь я знаю, на что его брать. Отличненько!