Но я заставила себя зажмуриться и перевести взгляд на младенца в своих руках. Тьма по моему повелению скользнула в его нос и рот, поглощая слизь, расправляя крошечные легкие. Я не знала, что происходило там, внутри, просто знала — ему нужно дышать, он родился немного недоношенным, как многие близнецы без должной медицинской помощи, и он оказался слабее брата. Я увидела, как резко дернулась грудная клетка младенца, надулся животик, а потом темные потоки выскользнули из его носа и рта. Он не закричал, но задышал судорожно и распахнул глаза. Они были не голубыми, как у младенцев, а совершенно черными. Миг — и они посветлели, малыш закалялся и тихонько захныкал, будто котенок.

«Жив», — облегченно выдохнула я, но тут же болевой спазм заставил меня почти согнуться пополам. Я плотнее прижала хнычущего младенца к груди. Вокруг становилось все больше и больше тьмы, ничего не видно. Я заставила себя сосредоточиться на внутренних воротах. От них уже шли огромные трещины в разные стороны, ощущение, что не только энергия изнутри рвется наружу, но и снаружи — внутрь. Но давление изнутри было слишком велико.

— Закройся! — взмолилась я.

Ворота заскрипели створками, пытаясь захлопнуться, но поток энергии их не пускал.

— Закройся же! — я вообразила железные цепи, которые стягивают ворота между собой, изо всех сил потянула за них, пытаясь закрыть. Металл вгрызался в дерево дверей, выбивая щепки, но щель никак не уменьшалась, а боль в животе нарастала.

— Что происходит?! — появился радом Пушистик.

— Помоги, — взмолилась я.

— Ох, ты ж... — ругнулся фамильяр, и Тьма начала закручиваться и собираться вокруг него, становясь полупрозрачной и позволяя разглядеть коридор.

Пушистик вдохнул, будто набирая воздух в щеки, и начал расти. Его тело становилось все больше, шерсть лоснилась, удлиняясь и будто поглощая энергию, разлитую вокруг. Наконец, он стал в полтора раза выше меня, сделал несколько тяжелых шагов вперед, под его тяжестью, казалось, сотрясается пол, и уперся лапами в створки ворот, пытаясь их захлопнуть. Я вновь еще сильнее потянула за металлические цепи, помогая, и ворота, заскрипев, начали закрываться.

И тут я увидела, как сперва один, а потом другой гвоздь, крепящий огромные петли, вылетел из дерева.

— Они сейчас упадут! — взвизгнула я.

— Держи! Сделай их крепче, это же твои двери и твоя магия! — рыкнул монстроподобный Пушистик, хекнул, и навалился плечом на врата.

«Я должна, должна справиться! Это моя магия!» — я зажмурилась и приказала:

— Уходи! Вернись назад! Ты нужна моему сыну! Подчинись мне! Немедленно!!!

И вдруг Тьма подчинилась и резко рванула к воротам. Я удивленно ахнула, чувствуя, как внутри распространяется тепло, а боль уходит, только малыш толкнулся еще пару раз недовольно, что его потревожили. Пушистик, поднажав, захлопнул ворота, по дороге став раза в два меньше прежнего, и я сразу пожелала, чтобы сверху упала огромная металлическая дверь, будто у сейфов, закрутился кодовый механизм, закрепляя ее на месте. Железные неаккуратные скобы впились в стену, не позволяя расползаться трещинам.

Я с облегчением выдохнула и проморгалась, возвращаясь в себя. Удивленно посмотрела на Пушистика:

— Ой, — он был все еще размером, если не с медведя, то с хорошую мощную собаку. — А как же мы все объясним? Тебе нужно спрятаться!

Пушистик хекнул задумчиво и выдохнул, будто сдуваясь, пока не стал привычного размера, ну, может, чуть больше обычного.

Младенец в моих руках громко заплакал, и я с улыбкой поцеловала его в лобик. Я все же смогла его спасти, значит я совсем не такая бесполезная, как раньше. Я уже собиралась вернуться в комнату, когда Пушистик окликнул меня:

— Постой, — он странным взглядом смотрел на люк в подпол.

— Что?

— Там что-то странное... не знаю... — подойдя ближе, он принюхался к деревянному люку с металлическим кольцом сверху.

— Что? Это же подпол, там хранят соленья и все, что нужно держать в холоде, чтобы не испортилось.

— Тьма, что я поглотил, побывала там, и там было... что-то необычное.

— Запасы мяса что ли? — хмыкнула я, — не выдумывай.

— Просто будь осторожнее, — серьезно произнес Пушистик мне вслед, а я поспешила вернуться в комнату, чтобы обрадовать роженицу, что и второй ее ребенок выжил.

К сожалению, молодая мамаша после родов немедленно заснула, утомившись, ее золовка укачивала второго младенца. Узнав новости, она уложила первого малыша в застеленную тканью корзинку и приняла второго, чтобы тоже отмыть от крови и слизи и позаботиться.

— Это было очень рисково, — прошипела, подойдя ко мне, Сильвия. — Я едва удержала ее от того, чтобы она вышла в коридор. А если бы она тебя застала за темным колдовством?! Тебе мало истории в первый день? О себе не заботишься, хоть о ребенке бы подумала!

— Прости, — смутилась я, — я просто не смогла удержаться.