Но сейчас нужно было вернуться к корням. Джеспар рассчитывал, что управится за пару дней. Всего-то и нужно было – объясниться с этой Эвелин, которая явно не горела желанием быть его супругой. В этом они были похожи. Но жена была нужна. Причем из таких, кто не станет задавать вопросов, не начнет вмешиваться в личные дела и настаивать на светских столичных мероприятиях. Выбери он одну из дэйн, что из кожи вон лезли, чтобы его впечатлить и продлить их общение, сразу бы началось: нас пригласили на этот прием, нас пригласили на тот, когда мы устроим бал у нас дома? Всего этого он насмотрелся со стороны и не желал подобного в собственной жизни. 

А еще каждый раз выходило так, что дэйна, еще вчера бывшая гордой и красивой, наутро, выбираясь из его постели, в которую сама же с охотой вчера прыгнула, казалась ему блеклой и скучной. Да и это их желание поскорее оказаться в его объятиях всегда казалось ему жалким. И хоть они утоляли его внутренний голод, но должного чувства насыщения не приносили. Будто он наелся карамельных яблок, от которых ноют зубы, и появляется чувство тяжести, а где-то вдалеке мелькает аппетитный аромат вкусного, сытного блюда, до которого он не может дотянуться. 

В общем, ничего хорошего. И предстоящая поездка совершенно не поднимала его настроения. Правда, при мысли о молодой, хоть и ненужной жене, где-то глубоко внутри что-то менялось. Будто в душной комнате появлялся сквознячок, несущий глоток свежего воздуха. Но чувство было слишком глубинным, и он не мог разобрать, что это такое. А вместе с ним появлялся еще и небольшой интерес. При подписании договора Уолш отзывалась о своей падчерице как о робкой, тихой девушке, которая будет выполнять все, что ей скажут. И при их первой встрече она такой и была. Но когда Эвелин в белом платье шла по проходу, бесстрашно глядя ему прямо в глаза, он понял, что что-то изменилось. Да и потом, когда она заговорила, в ее голосе не было страха. Не то, чтобы ему было важно, чтобы жена боялась одного его взгляда, но эти перемены разжигали интерес в Джеспаре Мортоне. 

А пока он разбирался с частью дел, чтобы иметь возможность покинуть столицу на пару дней, образ рыжеволосой красотки то и дело тревожил его мысли. Она была так юна и наверняка невинна. Изначально Джеспар не думал о той части супружеской жизни, которая скрывается от посторонних глаз за дверями спальни, но теперь все чаще мелькала мысль, каково оказаться в постели с такой невинной и неопытной девушкой. Не будет ли скучно от ее неопытности или, наоборот, это лишь подогреет азарт – научить ее всему, показать, насколько он хорош, пусть ей и не с кем будет сравнивать.

8. О том, что запасной план всегда должен быть

Пирожки пришлось отложить на потом. 

После прочтения письма я сперва сидела, уставившись в одну точку и чувствовала как подкатывает паника. Но паника всегда была плохим советчиком, так что я воспользовалась проверенным способом: дала себе две минуты на отчаяние. Оно тут же затопило меня с головой, но не успело завладеть сознанием, как я обрубила это чувство и вернула себе трезвость ума.

Да, за эти три дня я почти не задумывалась, что меня ждет – слишком много было других дел, чтобы заглядывать далеко в будущее. Сейчас же я целиком осознавала, что было  глупо надеяться, что я так и останусь в этом доме полноправной хозяйкой, о которой забудет и Мортон, и мачеха Эвелин и кто угодно еще. В любом случае рано или поздно мне пришлось бы столкнуться с реальностью. И лучше сейчас, чем когда я совсем не буду этого ждать.

У меня есть еще целых семь дней до приезда Джеспара Мортона. И я собиралась потратить их на то, чтобы встретить его во всеоружии. Нет, конечно же, я не планировала готовить его спальню, проверять, не завелась ли плесень в вычурной ванной на позолоченных львиных лапах. Его послание с требованиями было адресовано Амалии. И уже не моя забота, что она сбежала, оставив поместье в запустении. 

Я даже улыбнулась, представив, как изменится высокомерное выражение лица Мортона, когда вместо уютных комнат он получит сырость и холод. И поделом! Нечего было доверять этой мегере! 

Ко мне же у Мортона было две просьбы, если их можно было так назвать: не растрачивать магию и не бежать из поместья. И я не собиралась делать ни того, ни другого. Бежать мне пока что было некуда, да и незачем. А магии у меня, кажется, вообще не было. А если и была, то я ничего не ощущала внутри, как бы ни старалась. Так что с этим тоже проблем не будет. 

Единственное, с чем могут возникнуть сложности, так это, если Мортон по приезду поймет, что с моей магией он просчитался. Но судя по тому, что бедная Эвелин не желала этой свадьбы, и по короткому разговору с Мортоном после церемонии, я могла сделать вывод, что либо она его совсем не знала, как и он ее, либо боялась его до обморока. А значит, у меня два пути: сказать, что Мортон ошибся и магии у меня не было изначально. Или заявить, что моя магия пропала из-за потрясения, которое вызвала эта свадьба. В любом случае ему придется смириться.