Когда все три партии были готовы, стало ясно, что сегодня я до рынка уже не дойду. Во-первых, от усталости я снова валилась с ног, а во-вторых, за окнами уже темнело.  

Пришлось отложить на следующий день. Но на этот раз я решила, что выдвинусь с самого утра. Заранее подготовила продукты для завтрака, уложила в корзинку пирожки и завернула в полотенце немного цукатов, чтобы оставить на пробу торговцу сладостями, написала список покупок и положила в мешочек деньги.

А с утра, поцеловав детей в макушки, сказала им не баловаться, слушаться Кексика и не убегать. 

Уже знакомой дорогой идти было проще и быстрее. Я добралась до Лостейна еще до того, как тяжелая корзинка успела оттянуть руку. 

– Дэйна Мортон! Рад видеть вас. – Булочник улыбнулся мне, будто долгожданной гостье.

– Простите, я ведь так и не узнала вашего имени. – Покаянно вздохнула я.

– Я Майлз. Майлз Браун. 

– Эвелин Мортон. И я к вам по двум вопросам.

– Внимательно вас слушаю. – Он усмехнулся в усы. 

– Сперва хотела поблагодарить вас за помощь в прошлый раз. Сами бы не дошли.

– Да не стоит! Это же мелочь.

– А еще я принесла вам пирожки. 

Он расхохотался. 

– Мне? Пирожки?

– Я хочу, чтобы вы позволили мне воспользоваться вашим прилавком. И продавали мою выпечку как свою. За вознаграждение, конечно же. 

Майлз нахмурился и с сомнением посмотрел на корзинку, которую я ему протянула.

– Вы печете отличные булочки. И хлеб. Он просто потрясающий! Но простите, пирожки у вас не лучшие.

– А ваши, значит, вкуснее? 

– Поэтому я и хочу, чтобы вы попробовали. Вот эти с мясом и тыквой, вторые с мясом, третьи с тыквой.

– Ну давайте попробую. – С ехидцей в голосе сказал он и взял с мясом и тыквой. Я закусила губу, следя за ним, как накануне за детьми. 

– Боги драконьи! Это… как это? – Он прожевал половинку пирожка и начал разглядывать начинку в оставшейся половинке. – Она сладкая и мясная. И пряная. 

Проглотил и вторую половинку и посмотрел на меня.

– Дэйна, это просто магия. Других слов у меня нет. Если вы ручаетесь, что другие не хуже – я беру всю вашу корзину и даю слово – ее сметут, не успеете вы сказать “пирожок”. 

– Вы все-таки попробуйте. 

На этот раз он не произнес ни слова. Просто закатил глаза и мычал одобрительно. 

– Я могу положиться на вас в вопросе цены? Не хочу продешевить, но и слишком высокую цену просить боюсь. 

– Не переживайте, дэйна. Такая вкуснятина стоит каждого мистарда. И я готов продавать их за десяток. Конечно же, если в эту сумму будет входить и… – Он выразительно посмотрел на меня.

– Конечно. Ваша доля. Один мистард?

– Три. 

– Два и еще половина мистарда, если будете брать заказы загодя. 

– По рукам! – Майлз поспешил протянуть мне руку, закрепляя сделку. А я постаралась не выдать ликование. Если честно, была уверена, что он запросит не меньше сорока процентов от выручки. 

От радости я едва не забыла про цукаты. Но сегодня на рынке прилавок со сладостями и заграничными фруктами пустовал, так что пришлось приберечь их на потом. 

Переживая, что дети меня потеряют, я как метеор пробежалась по нужным лавкам, взяла ткани и тесемок, пару кусков говядины и еще одну курицу, яиц и хлеба, который Майлз выдал мне бесплатно. 

Домой шла в таком отличном настроении, что даже не заметила, что камень, которым я подпирала ворота, лежит слишком далеко от места, где я его оставляла. И только на самом крыльце дома я услышала изнутри чей-то крик. Вихрем взлетела по ступенькам, рванула на себя дверь и остановилась как вкопанная.

В широкой прихожей, продолжая на чем свет стоит поносить детей, стояла незнакомая женщина. Одной рукой она держала Лили за локоть, а вторую занесла для удара…