Я едва слышала ее мучительный крик протеста, разглядывала ее опущенную голову — непослушные волосы, освещенные лучами солнца и зелеными листьями — пока продолжала бежать, все глубже в душный коридор пещеры, преследуемая ревущей волной обломков.

Не было ни углов, чтобы спрятаться, ни поворотов, чтобы свернуть. Узкий проход был бесконечным, становился все темнее и темнее, все уже и уже, а лавина позади меня все эхом повторяла.

И мои ноги становились тяжелыми. Очень тяжелыми. Если судить по мерцающей радужной лампочке вокруг меня, мой лайт уже иссякал. Я не могла больше поддерживать щит.

Я была смертельно уставшей.

Пожалуй, сейчас самое время сдаться.

Я спасла Мари.

Я не могла бежать от обвала вечно…

Мои шаги замедлились…

Только для того, чтобы увидеть тонкий лучик света, похожий на серп луны, сияющий вдали.

Возможно, это был страх перед болью. Болью быть раздавленным тысячами тонн камня. Или же мне хватило крупицы надежды, чтобы попытаться… бороться за жизнь. Но что бы ни подтолкнуло меня, я бросила все силы на последние шаги и молилась, чтобы свет действительно был выходом.

А потом я подошла ближе и увидела, что это на самом деле.

Утес.

Туннель выходил на выступающий утес. Ловушку, предназначенную сбрасывать всех незваных гостей пещеры вместе с каменным потоком.

У меня не было времени думать. Я бежала со всех сил, выбегая в ослепительный, чистый белый солнечный свет. Воздух был горячим, густым и свежим в моих легких, и прежде чем я осознала, что подошла к краю утеса, я бросилась вниз, а камень позади меня упал вслед за мной, едва не задев мою голову.

На один невыносимый миг — зависший в воздухе, с беспомощно бьющимися руками и ногами — я почувствовал необъяснимый зуд между лопатками. Как будто иглы, зарытые под кожей, рвутся наружу.

Но потом я упала, вниз, вниз, вниз, мимо пальм, мимо парящего попугая, и в глубокий бассейн с зеленой водой, а каменный обвал с шумом упал в лагуну позади меня. Холодный поток воды потянул меня вниз, и я потеряла сознание.

Глава 21

АРВЕН

Рука на моей груди была мне незнакома. На ней были размытые синие татуировки, которые когда-то, возможно, были четкими, ногти покрыты грязью, а половина среднего пальца отсутствовала. Рука поднялась в воздух и снова ударила меня по груди, вытеснив из легких еще больше воды. Все, что я смогла — перекатиться на бок, давясь рвотными позывами и выплевывая воду на траву.

— Молодец, девочка.

Я снова вздохнула, прежде чем воздух наполнил мои легкие. Влажный, с ароматом плюмерии и водорослей.

Потерев глаза, я попыталась встать с мокрой травы и чуть не упала обратно в огромную водную гладь рядом со мной: пышную, прозрачную изумрудную лагуну, столь же глубокую, сколь и обширную, образованную туманными потоками воды, каскадом спускавшимися по скалистому ущелью, с которого я упала.

Кряканье птицы заставило меня поднять глаза, мимо заросшего зеленым и синим каньона, в небо, испачканное несколькими сердитыми пурпурными облаками. Солнце спряталось за одним из них, заставляя края светиться. Я искала уступ, с которого прыгнула, но скалы известнякового амфитеатра были одинаковыми, и я не могла увидеть, откуда меня выбросила пещера.

Я оглянулась на человека, который спас мне жизнь. Неухоженные волосы обрамляли доброе лицо, изрезанное солнцем, ветром и грязью, с густыми и неровными бровями. Он был одет в кожу, а на шее у него висели красочные бусы из бисера, а на ушах — серьги. Его широкая улыбка была украшена несколькими зубами.

Пират.

Я поползла назад, как краб, но ударилась копчиком о чьи-то ботинки. Я подняла взгляд.

Еще больше мужчин. Около семи или восьми. В туниках и брюках, которые когда-то были яркими, с шляпами, защищающими от безжалостного солнца в открытом море. У некоторых были сложные татуировки, которые часто можно увидеть в Перидоте, у других — непристойные пирсинги в носу и губах, которые я никогда раньше не видела.

Куда делась Мари? Очевидно, она не на этой каменистой поляне. Я могла только надеяться, что ей повезло больше, чем мне, и она не заблудилась где-нибудь в джунглях.

Я вскочила на ноги и сказала:

— Не трогайте меня, — набравшись всего мужества. Голова раскалывалась.

— Вот так-то и благодаришь старика, — ответил первый мужчина, тоже встав и приблизившись ко мне.

— Я серьезно, подойди ближе, и я тебя убью.

Неубедительный мужской смех эхом отозвался от скал.

— Оставь ее, приятель, — крикнул кто-то.

— Не думаешь ли ты, что если бы мы хотели навредить тебе, — сказал мужчина, медленно продвигаясь вперед, как будто я была пугливым животным, — разве ждали бы, пока ты придешь в сознание?

Понимание этого ударило меня так сильно, что я снова почувствовала себя как будто меня тянут под воду. Я схватилась за себя, за свои мокрые брюки и рубашку, но ничего не казалось не на месте.