Пещера… она закрывалась.

Запечатывалась наглухо…

Я двинулся, не задумываясь, быстрее, чем когда-либо в жизни…

Толще камня, который я с трудом пробил, используя почти всю свою силу, плита с вершины открытого входа в пещеру рухнула на землю задолго до того, как я успел до нее добежать. Я ударил кулаками по тому, что всего несколько мгновений — секунд — назад было широко раскрытой пастью Пещеры Жнеца.

По тому, что теперь было горой твердой скалы.

Глава 20

АРВЕН

Следующий обвалившийся камень швырнул меня на Мари. Удар сбил мои позвонки, когда я согнулась, лежа на ней, защищая ее, пока она кричала, и этот рев дрожащего, рушащегося, яростного камня продолжался повсюду. Осколки, пыль, которая окрасила мой язык — это были сами тоннели, корчащиеся и обрушивающиеся. Погребающие нас заживо.

И дезориентирующая, коварная, свинцовая тьма, в которой мы пролежали минуты или часы, я не была уверена.

Я не слышала, как просила Мари успокоиться. Перестать кричать. Просила, умоляла ее остановиться.

— Святые Камни, мы умрем.

— Нет, — выдохнула я. Я все еще ничего не видела. Я не могла дышать…

— Я не знаю никаких заклинаний для погребенных. — Она металась подо мной, а я все еще наклонялась над ней. Мой лайт не чувствовал крови, сломанных костей, внутреннего кровотечения…

Я скатилась с нее и напряглась, чтобы дышать медленно. Как сказал Кейн. Вдыхать воздух мелкими глотками.

— Мы задохнемся и умрем. Или будем раздавлены насмерть. Или и то, и другое. — Мари не знала, как разговаривать с людьми, которые смертельно боялись замкнутых пространств. — Мы сгнием здесь, превратимся в тлен, и однажды кто-то найдет наши скелеты среди всех этих сокровищ.

— Мари, — резко сказала я ей, дыша медленнее, чем было необходимо для организма. — Этого не произойдет.

— Почему ты ему соврала? Он почти добрался!

— Нет, не смог бы, и он погиб бы, пытаясь добраться до нас. Нам с тобой нужно сосредоточиться. Должен быть другой выход.

— Мне нужны мои гримуары.

Но мне они не были нужны. Я вдыхала душный воздух вокруг себя, направила руки туда, где, как я думала, Кейн прорезал путь — это было лишь догадкой в удушающей тьме — и попыталась вызвать свой лайт. Искра, луч сверкающей силы, единственная уголька, что угодно.

Давай, давай…

Мои руки затекли от напряжения, и я игнорировала щупальца страха, которые разворачивались внутри меня. Что сказал Даган в Азурине? Я не могла сейчас вспомнить. Мой разум был тогда заполнен таким тихим ревом. Я не слушала. Я не могла вспомнить…

Земной ветер гремел тонким металлом и страницами древних книг вокруг нас.

— Какое заклинание ты произносишь? — крикнула я в темноте. Она была теперь на другом конце комнаты.

— Блеск!

Хорошо. Без свечей в комнате было темно как в могиле. Нам понадобится…

Мой взгляд упал на полоску света, танцующую по горам золотых сокровищ, все еще дрожащих от толчков.

— Стой! — крикнула я. — Вон там… свет. Откуда-то идет свет. — Я провела рукой по резным стенам, ощупывая их в темноте. Я слышала, что Мари делает то же самое. Мы были вооружены знаниями и упорством. Нам не нужны были ни лайт, ни магия. Мы могли найти выход старым добрым способом.

— Подожди, иди сюда… — крикнула Мари с другого конца комнаты.

Я пробиралась к ее голосу, хватаясь за подсвечники и заостренные короны, ударяясь бедром о доспехи и морщась от боли, расцветавшей в боку.

— Что такое? — спросила я, перекрывая оглушительный шум.

— Мне кажется, я чувствую…

Ударившись коленом о ее плечо, я протиснулась мимо нее и протянула руку к ее руке, где пробивался свет. Мой пульс забился надеждой.

— Петли.

— Это фальшивая стена.

Я обследовала щель пальцами, пока не нащупала шипованную ручку у основания потайной двери и не повернула ее со всей силы. Когда ржавые колья проникли в плоть моей руки, дверь заскрипела и сдвинулась.

Несмотря на пронзительную боль в ладони, я повернула ручку, а затем повернула ее еще раз.

С низким гулом, едва слышным за грохотом обвала, дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы мы с Мари могли проползти.

В коридоре было холодно.

Грохот стих.

Сверхъестественная тишина, освещенная железными подсвечниками с тем же аномальным пламенем — таким, что не колыхалось на ветру. Тусклый, неприветливый проход слева от нас, немного более светлый проход справа, освещенный такими же свечами, насколько хватало моего взгляда, и высеченный камень у наших ног, который превращался в лестницу, ведущую вниз, вниз, вниз — как будто пещера приглашала нас остаться, как изменчивый и легко обижающийся хозяин.

— Куда идти? — спросила меня Мари.