— Почему ты покинул свое королевство? — Лен выхватил нож, лежавший рядом со мной, и принялся вертеть его на своих кривых пальцах. — У вас разве не война?

Ярость, закружившаяся во мне вихрем, едва не выплеснулась сквозь кулаки и не обрушилась на этого щуплого человека. От расправы его спасла лишь такая же всепоглощающая ярость, обращенная на самого себя — горькая правда его слов, все мои промахи, эта вынужденная дорога сюда, бросившая тех, кого я должен был защищать.

— Я не бросал их, — прорычал я. — Мои люди готовятся к битве. Я здесь, чтобы добыть то, без чего нам не одержать победы.

— И что же это?

Любопытство Лена перешло из разряда слегка раздражающих в то, что заслуживало вилки, воткнутой в глотку.

— Ну же, — пристал он. — Кому я расскажу? Грызунам?

Я вздохнул.

— Человека, которого я хочу уничтожить, может убить только определенный тип Фейри. Мне нужен Белый Ворон, чтобы сделать меня… способным победить его. — Следующие слова я произнес очень медленно, чтобы проникнуть в слабый ум Лена. — Можешь ли ты помочь мне добраться до колдуна?

Глаза Лена смягчились, и на мгновение я подумал, что он действительно ответит мне.

— Почему сейчас? Когда ты был в состоянии войны годами?

Я воткнул свою покоробленную вилку в мягкую середину пирога, игнорируя его. Еще пара глотков, и я отправлюсь обратно…

— Если ты ответишь мне, я, возможно, смогу помочь тебе связаться с колдуном. Я жил здесь шестьдесят лет.

Я не хотел говорить о ней с этой жабой. Я не хотел говорить о ней с кем бы то ни было.

Лен не отводил глаз, словно не ведал страха. Уйди я сейчас — и я навсегда остался бы в неведении: могла ли бы малая толика доброты, проявленная к этому человеку, переменить все. Она бы точно посоветовала мне рискнуть.

— У нас был кое-кто еще, кто мог убить этого человека, — наконец сказал я. — Кто-то очень дорогой мне. Она умерла.

Лен медленно кивнул, словно моя холодность по отношению к нему наконец обрела смысл.

— Мои соболезнования, мальчик. Я и сам не так давно потерял одну женщину, которая мне была не безразлична. Много лет уже как не виделись. — Лен снова шмыргнул носом. — До сих пор сердце ноет.

Неуловимое шуршание крысиных когтей зазвенело о низкую крышу и вырвало хрип у человека, все еще спящего под сгнившей скамьей рядом с нами.

Лен снова откинулся, еще ближе к очагу.

— Что бы ты отдал, чтобы вернуть ее?

Что угодно.

Я лишь допил свой эль.

— Давай, мальчик. Что бы ты отдал? — настаивал Лен.

Эта жажда общения у посудомойщика добивала мои и без того издерганные нервы.

— К чему этот вопрос?

— А почему нет?

— Я не тешу себя пустыми предположениями.

Лен хихикнул, играя с ножом, все еще находящимся в его руках. Затем он потянулся к моему ужину, отломил кусок корочки, раскрошил его в руках и рассыпал у наших ног.

Толстый, жилистый крыс выполз из-под половиц, поначалу осторожно. Его манили объедки, но он не был дураком. Грызун с привычным терпением выждал, пока Лен не придвинулся поближе к импровизированному столу и не повернулся спиной к происходящему.

— Что ты делаешь?

— Я не хочу, чтобы ты зацикливался на этом, мальчик. — Лен повернулся ко мне лицом, но его глаза были прикованы к той крысе, хватающей жирные крошки тростниково-розовыми лапками. Прежде чем я успел его остановить, Лен ударил по существу своим ножом и пронзил его насквозь с кровавым хрустом.

— Ради Бога, Лен… — Этот человек был в маразме. И совсем один в этом ледяном, одиноком городке. Я встал, чтобы уйти, задаваясь вопросом, существовал ли Вообще Фолк.

— Сиди, — скомандовал он, кладя пронзенную крысу на стол. Ее скудная кровь собралась лужей вокруг моего полу съеденного пирога.

Туманные тени обвили мои кулаки. Хотя я и был раздражен, у меня не было настоящего желания причинить вред Лену. Но это было…

— И это убери, — сказал старик, кивнув в сторону моих рук. Лен убрал нож, положил его на стол и замер в ожидании. У меня не было причин оставаться, но какое-то любопытство, а возможно, и моя собственная давно похороненная тоска, не давали мне сдвинуться с места. И я наблюдал, как Лен провел одной морщинистой рукой по тушке упитанной крысы.

Без заклинания, без лайта, без потустороннего свечения, крыса дернулась. И еще раз. Лен не произнес ни слова, когда изогнутый позвоночник грызуна встал на место с слышимым хрустом. Длиннохвостый паразит издал тревожный, мучительный писк, прежде чем подняться и побежать через стол. Он сполз на пол и обратно в щель, из которой появился.

Мое сердце колотилось в сломанной грудной клетке. Это было больше, чем могла сделать сама Бриар Крейтон.

Некромантия.

Мои глаза снова устремились на Лена. Эта морщинка в уголке его глаз. Ухмылка, играющая на его губах.

— Это ты. Ты…

— Теперь ответь мне, мальчик.

Колени ослабли, и я рухнул обратно на свое место.

Белый Ворон был со мной весь вечер.

Я был долбаным придурком.

И теперь я понял, каков был его вопрос.