— Мы бы бросили вас в наши тюрьмы, как сказал его высочество, если бы не наше уважение к британскому правительству. Я уверен, что захват нашего судна также был недоразумением или оплошностью и что оно будет освобождено. Не так ли, посол Флэшмен?

Я жадно закивал.

— Несомненно, нам просто нужно разрешить это недоразумение и вернуть оба корабля и команды их законным владельцам.

Премьер-министр сделал паузу и посмотрел на нас обоих с легкой усмешкой, игравшей на его лице.

— Любопытно, что именно вас, капитан Кокрейн, выбрали, чтобы упрекнуть какую-либо нацию в акте пиратства. — Он подошел к придворным и коснулся плеча одного из них. — Этот человек, Хассан, — один из наших лучших капитанов, и за последний год он захватил четыре корабля, а этот рядом с ним — всего один, но зато большой португальский купеческий корабль. Скажите мне, капитан Кокрейн, сколько кораблей вы захватили на своем маленьком суденышке, что стоит в гавани?

Кокрейн помедлил, не зная, спасет нас правда или погубит, но, как и я, он подозревал, что этот хитроумный новичок уже имеет неплохое представление об ответе, и потому ответил честно.

— Думаю, около сорока пяти кораблей.

Когда это число перевели, по залу пронеслись изумленные возгласы.

— И скажите, капитан, были ли среди этих кораблей какие-либо из порта Алжир?

— Нет, все они были французскими или испанскими.

Снова по аудитории прошел шепот; придворные начинали понимать, что перед ними — мастер их ремесла.

Премьер-министр снова улыбнулся и продолжил:

— А ваш самый недавний захват, капитан… Полагаю, это был испанский фрегат класса «шебека», «Гамо», тридцати двух пушек, который вы также захватили на том маленьком бриге, что стоит в заливе, не так ли?

Премьер-министр казался на удивление хорошо осведомленным, и снова, казалось, не было смысла это отрицать.

— Да, это так. Пятьюдесятью людьми против команды в триста двадцать человек. — Кокрейн не удержался от хвастовства и воспользовался возможностью напомнить о боевых качествах своих людей. — В данный момент у меня полный экипаж в сто человек, — добавил он.

И снова перевод вызвал изумленный шепот в зале.

— Совершенно верно, капитан. Вам не интересно, почему я так много знаю о вашем призе? — Поскольку мы не ответили, он продолжил. — Это потому, что канцелярия вашего адмирала только что продала его нам.

Что ж, в своей жизни я не раз бывал ошарашен до потери речи, но узнать, что люди, пославшие нас увещевать пиратское королевство, в то же время продали им новый военный корабль для их пиратских начинаний, было поистине немыслимо. Но у премьер-министра в запасе были и другие потрясения.

Кокрейн тоже явно пытался осмыслить ситуацию.

— Позвольте убедиться, что я вас правильно понял, сэр. Вы говорите, что, пока меня послали сюда обсуждать, э-э, недавние события, мое начальство продало вам испанский фрегат в качестве приза? — Его голос напрягся от гнева, и я понял, что он вот-вот взорвется от ярости.

Премьер-министр теперь выглядел почти виноватым.

— Именно так. Канцелярия вашего адмирала также заранее предупредила нас, что вы прибудете с неприятными новостями, и даже намекнула, что по вам не будут особо скучать. Затем они продали нам «Гамо» всего за пятьсот фунтов, словно ожидали какой-то ответной услуги.

— Пятьсот фунтов, — неверяще прошептал Кокрейн. Он надеялся получить за приз в двадцать раз больше.

— Они хотели, чтобы вы взяли нас в заложники… или убили? — вставил я, переходя к более насущному вопросу. Боже мой, я знал, что Кокрейна не любят, но это было уже смешно. — Это, должно быть, Мэнсфилд, — пробормотал я Кокрейну.

Он пришел к тому же выводу, потому что внезапно взорвался:

— Этот дряхлый, бесхребетный, вероломный ублюдок-членосос! Продал мой приз, да еще и сговорился, чтобы меня убили! Я ему голыми руками яйца оторву! Я ему его лживый язык из глотки вырву! Я… я убью этого мелкого мерзавца!

Мало кто может сравниться в красноречии с обманутым шотландцем.

Премьер-министр отмахнулся от стражников, которые бросились вперед, не поняв тирады и подумав, что Кокрейн угрожает премьер-министру или дею. Он снова улыбнулся и продолжил:

— Учитывая такую перспективу, капитан, вам будет приятно услышать, что мы не намерены оправдывать их ожидания и похищать или убивать вас. Сегодня утром я получил известие, что «Гамо» уже в пути. Я хотел получить это подтверждение до нашей встречи.

У меня в голове все кружилось. Я был так зол на Мэнсфилда, что мне и в голову не пришло, что нас могут похитить или убить после того, как премьер-министр раскроет заговор. Пока Кокрейн бушевал, во мне закипала холодная ярость. Как смеет какой-то вшивый клерк так играть нашими жизнями? Кем он себя возомнил, и, что важнее, как мы можем ему отомстить? Месть — это блюдо, которое подают холодным, и я ломал голову в поисках решения.

— Благодарственное письмо.