– Что ещё отрабатывать, эксплуататорша? – хихикнула я.

– Как что? – На меня выпучились так, будто я с луны упала. Причём пялились нагло и с высокомерием обе котейки. – Место в твоей свите, естественно.

– Ты меня ни с какой алмазной донной случайно не перепутала? Ну в какой ещё свите?

Тяпа многозначительно прищурилась и многозначительно же фыркнула.

А потом подмигнула Носику.

– Права ты, сестрёнка, – уркнула беленькая. – Скромная она у тебя, воспитанная…

– Такая, знаешь, немного забитая русская женщина, мечта иностранца, – зацокала языком моя плюшевая нахалка.

– Ну, знаешь! – Дракончик радостно запрыгал и заколотил в свои каменные ладоши, когда блуза, что мне не подошла по причине всё той же щедрой одарённости формами, прошлась не по его спинке, а по чьей-то нагло-плюшевой.

Тяпа же не стушевалась. Даже ухом не повела.

Грациозно вильнула из-под блузки и, обхватив лапки хвостом, умываться принялась.

– Это в каком это месте я забитая? – продолжала возмущаться я. – Да меня в жизни никто пальцем не тронул! Катька с Маруськой не в счёт...

– Эт я для образности, – не преминула фыркнуть нахалючка дымчатая.

Я отмахнулась от двух хихикающих с заговорщицким видом нахалок и обернулась к дракончику.

– Это не дело, без имени жить. Если прошлым именем пользоваться не хочешь, почему не начать всё с чистого листа? И, соответственно, с новым именем? Ты вот сам как хочешь, чтобы тебя называли?

На меня посмотрели с недоверием.

– Ты в самом деле хочешь дать мне имя, драконида?

– Ия… Я бы на твоём месте поостереглась!

– Помолчи, Тяпа, – сказала я. – Вот дракончика в «Мулан» Мушу звали. Хочешь тоже быть Мушу? Ты на него похож, да и мне лишнее напоминание о доме... о детстве…

– Иииияяяя! Не надо! – Пыхтела Тяпа.

– Не такая уж она и забитая, – хихикала Носик. – А что? Это будет даже забавно!

Уж не знаю, что за тут замут с именами, но дракончик был тронут до слёз.

– Мушу? – Спросил он. – Правда, можно? Мне можно быть Мушу?

Тяпа смотрела неодобрительно.

Носик – с иронией.

Мушу – с собачьей преданностью в глазах.

– Можно, – подтвердила я, улыбаясь и шутливо добавила: – Итак, быть тебе отныне – Мушу! А что, звучит! Кстати, вспомнила, это с японского вроде как солнце переводится или типа то…

Договорить я не успела.

Солнце, говорите? 

Каменная шкурка дракончика пошла голубыми трещинами, из которых пробивался ярчайший голубой свет.

А затем полыхнуло так, что нас с котейками с треском и грохотом по сторонам разбросало!

Но это голубое пламя, заполнившее вмиг комнату, было каким-то… игривым и щекотным, да! Совершенно некусучим.

– Вот тебе, бабушка, и отведали скрррулей… – Вырвалось у меня ошеломлённое, когда голубая вспышка схлынула.

– А что, у вас их тоже подают? – Тут же заинтересовалась Носик. – Ммм… обожаю скрррулей!

Я только отмахнулась от беляночки.

Ещё недавно – безымянный дракончик и вот уже пять секунд, как Мушу не был больше каменным! Его чешуя переливалась всеми оттенками голубого и синего: бирюза, лазурь, индиго, кобальд, небесный, арктѝк… Просто ошеломительно и очень, очень красиво! Даже глазам больно смотреть!  

– ВОТ ЭТО ДАА!!! – и произнесла это не я, а Носик.

Та самая Носик, которую, как любую наглую и самоуверенную котейку, мнящую себя венцом творения, ничем вообще не удивить.

А ещё – та самая Носик, которая побольше нашего с Тяпой соображает в местных реалиях.

Потому и мы вслед за ней рты пораскрывали. Из солидарности.

– Возрождённый Дух! – выпучив глаза, прошептала Носик. – Сила Океана!..

– Всего лишь моря. – Скромно потупился Мушу и по его повисшим усам побежали гирлянды огоньков. – И, если уж на то пошло, совсем уж мааааленького моря, – махнул он лапкой. – Я тогда не доглядел и потому кое-что вышло из-под контроля... В общим, открытый конфликт, м-да, назовём это так… с Клановыми, вышел нам в своё время боком. Что в общем-то логично, учитывая, что спровоцирован конфликт тот был с нашей стороны.

– Стооооп, – протянула Носик. – Было в летописях что-то об кровавом предводителе пиратской флотилии… Драконе Айгуре-Подстрекателе…

– Меня зовут Мушу. – Подобострастно и в то же время немного издевательски поклонился дракончик. – Понятия не имею, о ком вы говорите, девушка.

– Вопрос в другом. – Встряла Тяпа. – Как Ийка-то его освободить умудрилась? Если противостояние было с Клановыми, значит, и в асфальт закатали, то бишь, в камень заключили тоже они. Выражу даже, предположение, что Гранатовые… Но Ийка-то…

И тут на меня уставились в упор сразу три пары глаз.

Четыре апельсиновые гляделки с вертикальными зрачками и две бирюзовые, светящиеся.

– А это значит только то, что она…

– Как я и говорил, дамы: Драконида.

– Драко… кто? – переспросила я. – Так это не обращение?