– Ну, ты и правда, из медвежьего угла, что ли? Или магистр Симеон не рассказал?

Тут лицо его сморщилось, а в глазах отразилось понимание:

– Не рассказал… Да и не мог он. Вчера оборот был, поэтому. Не до чего ему было, – и паренек вздохнул, этак понимающе.

А у меня даже глаза разгорелись. Тут явно какая-то тайна! Тайна, о которой я и не знаю. Не знаю, но вот догадки кое-какие имелись. Все таки не зря бабуля меня книжку ту чуть не наизусть заставляла заучивать. Вот сказал Лаврик про оборот, так все и встало на свои места.

Вот оно в чем дело! Значит, в роду-то у дядьки Симеона оборотни затесались. Не иначе, дед или бабка были оборотнем. Потому как кровь-то ослабевает с поколениями, и уж на третьем оборот потомки совершать не могут. Остается только повышенная волосатость. Не позавидуешь дядьке Симеону. То-то он тогда орал про полгода, что не оборачивался. И как я сразу-то не поняла, про что он? 

Нервничала сильно, вот потому.

Вздохнула я:

– Да, такое дело-то, оборот этот. Пока в себя придешь…

Лаврик покивал согласно. Сразу видно, имел опыт общения, малоприятный.

– Так что не так с этой вашей Вилкой? Хоть ты мне скажи. Похоже, что застряла я в вашей Академии.

Лаврик, услышав мои слова, аж весь засиял. Юношеские прыщи прямо заалели. Нет, ну правда, как они тут живут, без ведьмочки-то? Давно бы я эту пакость у него извела.

А что это он так обрадовался, интересно? Я с подозрением посмотрела на парнишку:

– Что ты сияешь, как медный таз?

Лаврик только сглотнул и постарался сделать непроницаемую мину на лице, но меня-то не проведешь. Ишь, глазки-то сверкают как.

– Давай, выкладывай про Вилку, – скомандовала я. Ну правда, что за тайны такие? 

Лаврик покосился на дверь:

– Вилкой ее только Тильда зовет. А так она Вильгельмина тан Ржевски.

У меня рот приоткрылся:

– Это дочка, что ли, господина канцлера тан Ржевски?

– Не дочка, племянница.

Да. Как бы далек не был тот медвежий угол, в котором я жила, а про канцлера и мы слыхали. Один у нас в государстве канцлер-то. Надо же. Я покачала головой. Да, не повезло господину тан Ржевски с племянницей.

Глава 17

Тут браслет на запястье парнишки засиял ярким светом. Лаврик охнул и опрометью кинулся вон из столовой:

– На построение опаздываю!

Я чуть не подпрыгнула. Слава Светлой матери, мне туда не надо. Не на боевого мага учусь. Уфф… 

У них-то с этим делом строго, думаю. 

А мне вот пора возвращаться назад. Ведь что он сказал, ректор-то? Поговорим позже. Но без чая я отсюда не уйду. Бегом к большому чайнику. Налила скорее в чистую кружку с эмблемой Боевой Академии, надо же.

Два глоточка успела сделать, как дядька Симеон уже тут как тут:

– Ведяна, поела?

Я скорее сделала третий глоток и поставила чашку на стол. Схватила котелок и к нему. Уж больно вид у дядьки Симеона был суровый. А глаза-то совсем больные. Надо же. С утра он выглядел куда лучше. Что даже странно, после оборота-то.

Я прищурилась и внимательно вгляделась в его ауру. Конечно, я пока не могу заметить все в ней изменения, мне еще учиться и учиться, но вот что голова у дядьки прямо-таки трещит, это я увидела сразу.

– Дядька Симеон, вы что ли пили настойку силены? – я ахнула. Точно, пил. Вон аура вокруг головы с синеватым таким, характерным оттенком.

Мужчина только рукой махнул и скривился. Оно и понятно. Настойка силены, конечно, снимает боли в мышцах и костях, а после оборота в его-то возрасте они ой какие. Да только дает откат через несколько часов. Особенно по голове бьет. 

И как они тут без ведьмочки все это время живут?

А дядька-то Симеон, неужто он не знает, что эту настойку к применению у нас ведь запретили.

И где только взял-то.

– Подержите-ка, дядька  Симеон, – я сунула свой котелок в руки ошалевшего от какого действия мужчины, и засунула руку в глубокий карман верхней юбки. Вытащила несколько своих пузыречков. Ага, вот он. Тот, что сейчас ему поможет.

Настойка сарыча болотного, да еще кое-какие травки плюсом. То, что надо! 

Я ловко открутила крышечку и бегом за другой кружкой.

Ну ведьмочка я, ведьмочка. Терпеть не могу, когда рядом со мной мучается живое существо.

Отмерила ровно семь капель да и сунула дядьке Симеону кружку в руки.

Тот даже спрашивать ничего не стал, одним махом выпил. Скривился, конечно и глаза из орбит полезли. Ничего, зато голова пройдет. Должна.

– Ну как, дядька Симеон, полегчало? 

Тот только зажмурился, а потом осторожно открыл глаза.

С удивлением и даже вот благоговением глянул на меня.

Полегчало, значит. Уфф… Меня даже в пот кинуло. Потому что только сейчас я вспомнила, что перелила капель-то. Не семь надо было, а пять.

Пять!

Ну что я за ведьмочка такая… 

Но дядька Симеон осторожно повернул голову в одну сторону, потом в другую и наконец расслабился.