К тому же, если я не попробую, меня потом всю жизнь будет грызть любопытство, как оно могло быть. Любопытство и старый добрый братский юмор о маленькой пугливой сестренке.

Даже не знаю, что будет более раздражающим.

– Один товарищеский матч, – произнесла я.

Виктор не ответил, продолжая пристально смотреть на меня, отчего мне казалось, что шоколадные глаза стремительно чернеют.

– Я попробую. На один товарищеский матч, – повторила я. – И если по его итогам, мы поймем, что это плохая идея, ты от меня отстанешь.

Парень приподнял бровь.

– И никаких условий или просьб личного характера?

– Пф! – высокомерно ответила я.

– Ла-а-а-адно… – протянул Виктор.

Встал, обошел огромный круглый стол и протянул мне ладонь.

– Один товарищеский матч. И я буду ждать твое положительное решение.

И я снова вложила руку в его широкую ладонь. Третий раз за день.

19

– Ну как, как оно? – с порога на меня накинулась Эмма, чуть не опрокинув коробку с пирогом, которую я бережно несла с самого ресторана. – Вы целовались? Он предложил тебе встречаться? Имей в виду, если вы целовались, а он не предложил тебе встречаться, значит, он настроен несерьезно, и ты должна…

– Угомонись, – прервала я подругу, поморщившись.

Но если Эмма загорелась просветить кого-нибудь на тему отношений полов, ее было практически невозможно остановить.

– Ты должна… – продолжила соседка с нажимом.

– Мы не целовались, – снова прервала я ее, вручив коробку с пирогом. – Но встречаться будем.

– Да ты что?! – ахнула Эмма, чуть не выронив коробку. – Ты – умничка, нельзя давать мужчине сразу то, что он хочет! Когда встречаетесь в следующий раз?

– Завтра, – охотно ответила я, скидывая обувь.

– Завтра – слишком рано, – не одобрила подруга. – Надо бы пару дней потянуть. Скажи, что завтра у тебя срочные дела. Очень важные. И послезавтра – тоже. Пусть помучается!

– Боюсь, если я ему так скажу, он явится сюда, проверять, что же за дела такие, – вздохнула я, вытряхиваясь из пиджака.

– Ах, какой настойчивый мужчина! – мечтательно вздохнула Эмма.

– Да, ужасно настойчивый, – согласилась я, забирая коробку с пирогом, от которого, кстати, так и отъели всего два кусочка. – Не был бы таким настойчивым – в жизни бы не согласилась вступать в его команду.

Подруга удивленно моргнула, мигом выпадая из своих розовых грез.

– Какую команду?

– По аэрену, конечно же, – я поставила коробку на общий стол и принялась закручивать волосы обратно в удобный узел.

– Так это ты что, завтра на тренировку идешь?! – ошарашенно произнесла Эмма.

– Ты поразительно проницательна, – усмехнулась я. – Заколку верни.

– И ты что, действительно не будешь с ним встречаться?

– Ну почему же не буду? Буду. Каждый божий день, – без особого восторга ответила я. – Заколку верни, говорю.

Эмма пялилась на меня с видом ребенка, которому только что рассказали, что волшебных фей не существует, а конфетки на столе утром после праздников появляются стараниями мамы и папы. Короче, с полным разочарованием, близким к глубокой трагедии.

– Лекси, вот как ты так умудрилась, а? Тебе же самого популярного парня поднесли на тарелочке готового, а ты?

– А я?

– А ты взяла и все испортила! – взвилась подруга. – Тебе же теперь нельзя с ним встречаться! Он ведь капитан твоей команды! Это будет неэтично!

Я сложила руки на груди, возвела глаза к потолку, тяжело вздохнула и произнесла:

– Это будет невыносимо тяжело. Но я сильная! Я справлюсь! Пирог будешь?

Эмма юмор не оценила.

– Вот никакой в тебе романтики, – мрачно буркнула подруга. – Из какой казармы тебя выпустили?

Из очень элитной! Генеральской!

20

Впрочем, рассуждения о моей нечувствительности к настоящим женским ценностям не мешали Эмме бодро уничтожать брусничный пирог, добытый мною в неравном бою.

– Так что там с моей заколкой? – напомнила я подруге, когда в коробке осталось всего четыре шестнадцатых пирога.

– М-м-м… знаешь, с распущенными волосами тебе гораздо лучше, – пробормотала с набитым ртом соседка.

– Эмма, – я выразительно глянула на девушку.

– Нет, я серьезно! – принялась убеждать меня подруга. – Ты сразу такая утонченная, женственная…

– Эмма!

Подруга вздохнула, достала из кармана две половинки заколки и повинилась:

– Прости, я на нее села.

– Случайно, надеюсь? – мрачно спросила я.

– Конечно… – не слишком уверенно протянула Эмма и честно покаялась: – Но совесть меня по этому поводу не мучает.

– И чем тебе моя заколка не понравилась?

– Когда ты закручиваешь волосы в тугой узел на затылке, – соседка изобразила, как я это делаю, – то становишься похожа на нашего декана.

– Фу! – ахнула я.